Rustico

Дождь задолжал нам
очень много дней,
Продрогших,
словно вороны в распутье.
Все лето сохли травы. Нить корней
Тянулась вглубь,
скрипя от жажды устьем.

Дождю, казалось, было не с руки,
Зайти на поле с западного фронта.
И дробно матерились мужики,
Глядя в разлом сухого горизонта.

Зной был,
что битва конных степняков –
До смерти, ставшей
жестким комом в глотке,
Разломленной на плоть
и золотую кровь,
На «был он яростен»
и «стал он кротким».

Дождь спохватился –
в створки ноября
Сквозняк подбросил
две больших снежинки,
И на ладах свирели –
корках льда –
Свистеть учился –
жалобно и длинно.

Дождался дождь,
когда сквозняк устал.
И мелко – будто нищий у порога –
Заблеял, зашуршал, залопотал
Обидчиво, изменчиво, убого.

Он ластился как сытый блудодей,
И что-то лгал
под песни хриплой цитры.
Ему простили мы –
пожар и боль страстей,
Кровь и безумье
знойной смертной битвы.

Мы слушали. Насмешливо камин
Гудел под действо
вялого спектакля.
И где-то зрел час снеговых родин,
Как занавес в конце второго акта.

Мы, уцелевшие в войне бойцы,
Пропахшие, как кони,
потом с солью,
Смотрели на огонь,
как поп в святцы,
Отхаркивая зной,
что комом в горле.