Художник

когда чубайсы, бросив русских на произвол братских республик, делили народную собственность между избранниками с очень нерусскими фамилиями, я оказался в гуще этого раздела, без наделов, средств и прав,  но с левой Нокией сотового мёда. Я установил связь с кремлём, с белым домом, и даже с Лужковым, через великого Кобзона - Кобу, только я мог его так называть, ибо мой номер телефона был глубоко пробурен, глубже комитета госбезопасности и планов мирового правительства. Миграционные службы Москвы и области, тоже держались на сМЕДовичах и их дочерних офисах. Нектар доллара слаще любого букета и притягивает не только избранных пчёл. Чтобы пройти все преграды и стать гражданином России, славянам приходилось собирать полевые цветы, не только для пчёл, но и для паспортных столов и скамеек. Милиция, отказавшись от народа уже примеряла импортные трусики и машины, ибо великие переселения народов всегда были связаны с дорогами, дураками и пчёлами. Я, на своей шкуре проверив все укусы и потеряв часть горной, чистой, родниковой крови решил стать проводником русских на свои исконно родные земли. Вдохновение витало в каждой подделанной печати, в каждой подписи и в каждой улыбке вернувшегося на родину славянина. Меня обнимали и славили, целовали, любили и называли художником, Саврасовым. Я гладил свою бороду и, смотря на передвижников, рисовал грачей прилетевших на свои родные ветки, деревья, в свои великие русские леса и города.
В каждом художнике скрыто отношение русского к должностному лицу,  только художнику, худо-бедно, удаётся наложить своим инструментом мазок на любую власть.