А чайки кричали...
А чайки кричали
на мокром ростовском причале,
Кричали визгливо,
как пилы, застрявшие в теле акаций.
И старенький боцман
не слышал басистого «Здравствуй!» -
Гудка теплохода,
что тихо подкрался к причалу.
И трубка сипела
в сентябрьском робком тумане,
И шлепались в воду
кусочки обветренной булки.
Булыжные улицы кашляли мокро и гулко,
Глотая из Дона молочные хлопья обмана.
Художника с кистью,
застывшей от шалого ветра,
Ждал Дон.
И старик.
И визгливые белые чайки.
А мы…
Мы прощались
на мокром ростовском причале
В овале старинного, с проседью неба,
сюжета.
И руки озябли, как красные чаячьи лапы.
Тонули слова,
словно мякиш обветренной булки.
И кто-то заплакал
в булыжном кривом переулке,
Когда ты ступал
по неверной поверхности трапа.
Свидетельство о публикации №122012602014