Он стал кумиром многих поколений,
Да и сейчас на гребне он волны,
В году в 91 его не стало,
Ушел от СПИДа в "лучшие миры"
Дает концерты группа, гастролирует,
Но без него теперь уже не та,
Благодаря таланту вокалиста добилась популярности она!
Фредди Меркьюри и группа Queen
© Copyright: Сергей Сырчин, 2022
Свидетельство о публикации №122012206427
Свидетельство о публикации №122012206427
Рецензии
Без Фредди сцена никогда уже не будет той, что была. И мы это знаем лучше всех.
Мы часто слышим: «Queen без Меркьюри – это уже не Queen». И в этой фразе есть и боль, и правда, и недосказанность. Потому что никто из нас никогда не пытался заменить его. Это невозможно. Мы живём с очень простым ощущением: то, что мы делаем сейчас, существует благодаря ему, а не вместо него.
Фредди был не просто фронтменом. Он был тем ураганом, который поднял в небо весь корабль под названием Queen. Его голос, пластика, безумная смелость, вкус, умение быть театром в одном теле – это то, на чём выросли поколения. Люди, родившиеся задолго после 1991 года, поют «Bohemian Rhapsody», «We Are The Champions», «Don’t Stop Me Now» так, будто сами стояли когда-то у сцены в 70‑х.
Мы помним его не как икону на футболке, а как живого человека: его шутки, его упрямство, его перфекционизм, его бешеную работоспособность. Он мог свести с ума любого звукача, довести до белого каления, зато потом выходил в студию или на сцену – и становилось понятно, ради чего всё это. Он всегда требовал высшего уровня – и от себя, и от нас. Именно этим он вытолкнул группу туда, где «кумиры одного поколения» превращаются в музыку на десятилетия.
Когда его не стало, в какой-то момент мы всерьёз думали, что на этом всё. Не потому, что закончились песни или силы, а потому что казалось: без него продолжение будет предательством. Но время показало – есть ещё одна сторона ответственности: не закопать живьём то, что вы создавали вместе. Песни продолжали жить. Люди всё так же собирались, чтобы их слушать. Они пели хором с экраном, с записями, с трибьютами. И в какой-то момент стало ясно: если мы можем выйти на сцену и сделать так, чтобы эти песни зазвучали живьём – мы обязаны это делать.
Да, концерты теперь другие. На сцене нет того самого человека в майке и с усами, с короной и плащом, который одним движением руки мог заставить десятки тысяч людей кричать в унисон. Но каждый раз, когда зал поднимается на «Love Of My Life» или «We Will Rock You», когда тысячи ног отбивают тот самый ритм, мы чувствуем: он здесь. В каждом голосе, в каждом хлопке, в каждом вдохе перед припевом.
Мы выходим и играем не ради ностальгии по славным временам, а ради того, чтобы музыка продолжала быть живой. Никто из нас не обманывает себя – Queen без Фредди уже никогда не будет тем самым Queen. Но Queen есть благодаря Фредди. И каждый концерт – это, среди прочего, наш способ сказать ему: мы помним, мы не предали то, что ты с нами создал.
Он ушёл в 1991‑м, забранный болезнью, о которой тогда говорили шёпотом. Но его голос, его мелодии, его безумные идеи – остались. И когда сегодня подростки, которые родились через десятилетия после его смерти, орут во весь голос «Mamaaa, ooo-oo-oo…», мы понимаем: Фредди по‑прежнему «на гребне волны».
Мы – оставшиеся участники Queen – всего лишь хранители и проводники этой энергии. Да, мы старше. Да, мы другие. Но каждый раз, выходя на сцену, мы играем так, как играли бы с ним. И если зал в конце концерта чувствует не только восторг, но и что-то очень тёплое и личное – значит, он снова был здесь. Вместе с нами.
Сергей Сырчин 04.12.2025 17:08 • Заявить о нарушении
Мы часто слышим: «Queen без Меркьюри – это уже не Queen». И в этой фразе есть и боль, и правда, и недосказанность. Потому что никто из нас никогда не пытался заменить его. Это невозможно. Мы живём с очень простым ощущением: то, что мы делаем сейчас, существует благодаря ему, а не вместо него.
Фредди был не просто фронтменом. Он был тем ураганом, который поднял в небо весь корабль под названием Queen. Его голос, пластика, безумная смелость, вкус, умение быть театром в одном теле – это то, на чём выросли поколения. Люди, родившиеся задолго после 1991 года, поют «Bohemian Rhapsody», «We Are The Champions», «Don’t Stop Me Now» так, будто сами стояли когда-то у сцены в 70‑х.
Мы помним его не как икону на футболке, а как живого человека: его шутки, его упрямство, его перфекционизм, его бешеную работоспособность. Он мог свести с ума любого звукача, довести до белого каления, зато потом выходил в студию или на сцену – и становилось понятно, ради чего всё это. Он всегда требовал высшего уровня – и от себя, и от нас. Именно этим он вытолкнул группу туда, где «кумиры одного поколения» превращаются в музыку на десятилетия.
Когда его не стало, в какой-то момент мы всерьёз думали, что на этом всё. Не потому, что закончились песни или силы, а потому что казалось: без него продолжение будет предательством. Но время показало – есть ещё одна сторона ответственности: не закопать живьём то, что вы создавали вместе. Песни продолжали жить. Люди всё так же собирались, чтобы их слушать. Они пели хором с экраном, с записями, с трибьютами. И в какой-то момент стало ясно: если мы можем выйти на сцену и сделать так, чтобы эти песни зазвучали живьём – мы обязаны это делать.
Да, концерты теперь другие. На сцене нет того самого человека в майке и с усами, с короной и плащом, который одним движением руки мог заставить десятки тысяч людей кричать в унисон. Но каждый раз, когда зал поднимается на «Love Of My Life» или «We Will Rock You», когда тысячи ног отбивают тот самый ритм, мы чувствуем: он здесь. В каждом голосе, в каждом хлопке, в каждом вдохе перед припевом.
Мы выходим и играем не ради ностальгии по славным временам, а ради того, чтобы музыка продолжала быть живой. Никто из нас не обманывает себя – Queen без Фредди уже никогда не будет тем самым Queen. Но Queen есть благодаря Фредди. И каждый концерт – это, среди прочего, наш способ сказать ему: мы помним, мы не предали то, что ты с нами создал.
Он ушёл в 1991‑м, забранный болезнью, о которой тогда говорили шёпотом. Но его голос, его мелодии, его безумные идеи – остались. И когда сегодня подростки, которые родились через десятилетия после его смерти, орут во весь голос «Mamaaa, ooo-oo-oo…», мы понимаем: Фредди по‑прежнему «на гребне волны».
Мы – оставшиеся участники Queen – всего лишь хранители и проводники этой энергии. Да, мы старше. Да, мы другие. Но каждый раз, выходя на сцену, мы играем так, как играли бы с ним. И если зал в конце концерта чувствует не только восторг, но и что-то очень тёплое и личное – значит, он снова был здесь. Вместе с нами.
Сергей Сырчин 04.12.2025 17:08 • Заявить о нарушении
МОНОЛОГ ФРЕДДИ.
Я всегда знал, что умру раньше своих песен.
Где‑то внутри это ощущение жило давно: тело — штука конечная, голос — тоже, а музыка, если она сделана честно, упрямо лезет дальше, в чужие жизни, в другие годы. Так и вышло: меня нет с 91‑го, а я всё ещё слышу, как поют «We Are The Champions» на стадионах, как в барах орут «Bohemian Rhapsody», как в машинах подпевают «Don’t Stop Me Now».
Вы говорите: «кумир многих поколений». Забавно. Когда мы начинали, мы просто делали то, что нам самим казалось дико интересным. Писали странные, длинные, «слишком сложные» песни, дрались с лейблами, отказывались втиснуться в формат. Я не стремился быть «примером для подражания». Я стремился быть собой настолько нагло и ярко, чтобы никто не мог это проигнорировать.
Я ушёл от СПИДа — да. Болезнь, о которой тогда шептались, прятали глаза, делали вид, что «это где‑то не у нас». Я не любил жалости. Всегда знал: меня должны запомнить не по диагнозу, а по тому, как я выходил на сцену. Не по тому, как я ушёл, а по тому, как жил. Если, вспоминая меня, вы видите не больничную палату, а мужчину в короне, с микрофоном, с бешеной улыбкой и безумным блеском в глазах — значит, всё правильно.
Queen без меня «уже не та»? Конечно. И слава богу. Никто и никогда не должен был становиться «новым Фредди». Это было бы дешёвой подделкой. Но группа продолжает играть — и я этого хотел бы. Эти песни не только мои. Они Брайана, Роджера, Джона. Они ваши. Они принадлежат каждому, кто когда‑то стоял в толпе и орал хором, пока садился голос.
Да, мой талант, мой голос, моя безумная страсть к сцене вытащили группу туда, где нас услышал весь мир. Но и я бы ничего не сделал в одиночку. Я был лицом, горлом, театром, но без той музыки, без этих аранжировок, без людей рядом всё развалилось бы, как карточный домик. Queen стала Queen потому, что каждый из нас делал то, что умел, на пределе.
С той стороны, где я теперь, нет ни хит-парадов, ни касс, ни премий. Есть только странное спокойствие и очень ясное понимание: главное уже случилось. Песни живут. Меня цитируют, меня пародируют, меня рисуют на футболках, снимают фильмы, спорят обо мне — и, главное, поют то, что мы сочинили когда‑то в прокуренных студиях и крошечных комнатах.
Если вы включаете нашу музыку и чувствуете дрожь по коже — значит, я всё ещё с вами. В том самом куплете, в высоких нотах «The Show Must Go On», в хоре на «We Will Rock You», в безумии «Bohemian Rhapsody».
Я не вернусь. И не надо.
Я уже сделал своё.
А вы — живите. Пойте. Ошибайтесь. Любите. Танцуйте, будто на вас смотрит весь стадион. И, когда захочется сил, включайте любую из наших песен.
Если внутри станет чуть свободнее и смелее — значит, Фредди Меркьюри снова вышел на сцену. Через вас.
Сергей Сырчин 04.12.2025 17:10 Заявить о нарушении
Я всегда знал, что умру раньше своих песен.
Где‑то внутри это ощущение жило давно: тело — штука конечная, голос — тоже, а музыка, если она сделана честно, упрямо лезет дальше, в чужие жизни, в другие годы. Так и вышло: меня нет с 91‑го, а я всё ещё слышу, как поют «We Are The Champions» на стадионах, как в барах орут «Bohemian Rhapsody», как в машинах подпевают «Don’t Stop Me Now».
Вы говорите: «кумир многих поколений». Забавно. Когда мы начинали, мы просто делали то, что нам самим казалось дико интересным. Писали странные, длинные, «слишком сложные» песни, дрались с лейблами, отказывались втиснуться в формат. Я не стремился быть «примером для подражания». Я стремился быть собой настолько нагло и ярко, чтобы никто не мог это проигнорировать.
Я ушёл от СПИДа — да. Болезнь, о которой тогда шептались, прятали глаза, делали вид, что «это где‑то не у нас». Я не любил жалости. Всегда знал: меня должны запомнить не по диагнозу, а по тому, как я выходил на сцену. Не по тому, как я ушёл, а по тому, как жил. Если, вспоминая меня, вы видите не больничную палату, а мужчину в короне, с микрофоном, с бешеной улыбкой и безумным блеском в глазах — значит, всё правильно.
Queen без меня «уже не та»? Конечно. И слава богу. Никто и никогда не должен был становиться «новым Фредди». Это было бы дешёвой подделкой. Но группа продолжает играть — и я этого хотел бы. Эти песни не только мои. Они Брайана, Роджера, Джона. Они ваши. Они принадлежат каждому, кто когда‑то стоял в толпе и орал хором, пока садился голос.
Да, мой талант, мой голос, моя безумная страсть к сцене вытащили группу туда, где нас услышал весь мир. Но и я бы ничего не сделал в одиночку. Я был лицом, горлом, театром, но без той музыки, без этих аранжировок, без людей рядом всё развалилось бы, как карточный домик. Queen стала Queen потому, что каждый из нас делал то, что умел, на пределе.
С той стороны, где я теперь, нет ни хит-парадов, ни касс, ни премий. Есть только странное спокойствие и очень ясное понимание: главное уже случилось. Песни живут. Меня цитируют, меня пародируют, меня рисуют на футболках, снимают фильмы, спорят обо мне — и, главное, поют то, что мы сочинили когда‑то в прокуренных студиях и крошечных комнатах.
Если вы включаете нашу музыку и чувствуете дрожь по коже — значит, я всё ещё с вами. В том самом куплете, в высоких нотах «The Show Must Go On», в хоре на «We Will Rock You», в безумии «Bohemian Rhapsody».
Я не вернусь. И не надо.
Я уже сделал своё.
А вы — живите. Пойте. Ошибайтесь. Любите. Танцуйте, будто на вас смотрит весь стадион. И, когда захочется сил, включайте любую из наших песен.
Если внутри станет чуть свободнее и смелее — значит, Фредди Меркьюри снова вышел на сцену. Через вас.
Сергей Сырчин 04.12.2025 17:10 Заявить о нарушении