Царям, чей трон - и жизнь, и сцена

Царям, чей трон — и жизнь, и сцена,
дарю короткий фельетон.
Когда тщеславным нет предела,
он будет выглядеть как стон.

Покинешь ты подмостки сцены
в овациях, сдавивших грудь.
Звук эха просит: «На забвенье!»,
а счастье просит — не спугнуть.

В гробу великого мгновенья
ряды поклонников пройдёшь,
как прошлое и как виденье,
под их восторженный скулёж.

И ждут на небе твои боги —
но не с завистливой тоской, —
цветы, застеленные в ноги,
с толпою, вьющейся змеёй.

И словно задохнётся время,
в крик перекошенные рты
несутся с рабского гарема,
в ногах, руках зажав хвосты,

чтоб в раболепстве не виляли,
и разбежится твой ОМОН.
Орлы вернутся, что слиняли
от жизни страшной за кордон.

И вакханалия балета —
из лебедей, озёр, гиен —
придёт, как видимость рассвета,
зарёю новых перемен.

И трон пустой недолго будет
для всех тщеславий колыбель:
в неё ложатся те же люди,
для смерти, словно в мавзолей.

Цари в России правят вечно,
тираны в алчности своей.
Они как бронзовый подсвечник
на фоне солнечных лучей —

не светят — воск переплавляя,
и только стены закоптят.
От их правлений Русь святая
вершит языческий обряд:

то гроб закажет из страданий,
то церкви рушит все подряд,
то крест поверженный — в изгнанье,
то тащат вновь свой крест назад.

Спасут Россию не цыгане,
и не медведи, не балет.
А кто спасёт — пока не знаю.
Кто виноват? — Менталитет!

Менталитет? Или гордыня?
Тщеславие как смертный грех,
и тщетный трон, где лесть — пустыня, —
дорога в ад устроит всех.