Слава КПСС

Вовка был обычным разгильдяем: во время учёбы он пропускал лекции, вечерами играл в футбол, дружил с девчонками, ходил в кино и на реку. А когда начиналась сессия – «брался за ум». В итоге – вся комната разъезжалась на каникулы, а Вовка оставался один и, войдя во вкус, получал зачёты и, один за другим, сдавал экзамены. Так было и в этот раз. В тишине комнаты он успешно выучил и сдал технические предметы. Остался один экзамен – «История КПСС». Кому-то другому сдать историю – раз плюнуть, но не Вовке. Он патологически не запоминал важные исторические даты, абсолютно ничего не понимал в исторических терминах. Начинал читать учебник по истории и засыпал на третьей строчке (а конспектов лекций сроду не было, потому что он на них не ходил). Просто беда! Обойти экзамен стороной – невозможно. Надо как-то сдавать. Плюс, ко всем прочим бедам, подключились комнатные клопы. Убедившись, что в комнате кроме Вовки никого нет, клопы перегруппировались, окружили его кровать со всех сторон и стали нападать даже при включенном освещении. А как только в комнате гас свет и Вовка в трусах бросался под одеяло, то через одну-две минуты кровавая мафия атаковала всё его тело. Для него было загадкой – как клопы успевали так быстро и незаметно расползтись по нему и впиться, высасывая драгоценную Вовкину кровь. Попробовал спать одетым – не помогло: открытые участки тела искусывались с тройной силой, чесались и зудели. Сна всё равно не было, учить противную историю КПСС в таком настроении было совершенно невозможно.

Вечером Вовка поставил ножки кровати в четыре тазика с водой. Снял матрац и облил сетку кровати кипятком. Не помогло. Клопы весело прыгали на него со стен и потолка, маскировались в матрасе и, гонимые голодом, выбирались ночью на Вовку. Борьба была неравная. Вовка проигрывал по всем статьям, а самое главное – в голову совершенно не лезла история КПСС. Предмет обязательный для советского инженера; несдавший историю КПСС автоматически становился «пнутиком», т. е. покидал пределы высшего учебного заведения.

                Утром был экзамен. Вовка заранее взял в деканате «разрешёнку», сходил на вокзал, купил билет на поезд до дома. Решил, что уедет при любом раскладе. Каникулы уже заканчивались, через два дня должны были возвращаться на учёбу нормальные студенты. И вот теперь, когда до экзамена оставалась одна ночь, а сна опять не было, Вовка остервенело давил клопов. Не верьте, что клопы пахнут коньяком. Клопы воняют клопами. В этом клопином смраде Вовка давил их отчаянно – взбрыкивая ногами и руками, отчего вся простынь была в кровавых пятнах; давил их об стену – ползущих по стене, пойманных на кровати и снятых с тела…
                Индираганди (так за глаза звали студенты преподавательницу истории КПСС) взяла "разрешёнку", предложила выбрать билет и посадила Вовку за стол перед собой – готовиться. Посмотрела на Вовкины красные от недосыпа глаза. Решила про себя, что он всю ночь учил и поэтому быть к нему снисходительней. Списывать Вовка не умел, поэтому кое-как нацарапал ответы на вопросы билета. В аудитории было тепло, от этого сильно потянуло в сон. Вовка глубоко вздохнул, обозначая свою готовность, и посмотрел на Индируганди.

- Готов?

- Готов.

- Отвечай.

Промямлил первый вопрос. После паузы, не услышав ни порицания, ни одобрения пробурчал, почти что про себя, и второй вопрос. Поднял глаза на Индируганди. Строгая, собранная, в партийном платье с кружевным воротничком и манжетами с большой шапкой волос на голове (такая тогда была у них мода) она спокойным взглядом синих глаз смотрела на Вовку. А он вдруг обомлел от всей этой спокойной строгости и совершенно некстати подумал, что она – красивая. В дверь заглянула преподавательница философии. – Валентина Дмитриевна, заходи, – позвала её Индираганди. – Вот, студент сдаёт «Историю КПСС». Спроси его что-нибудь. Вовка похолодел. Он  и так-то больше чем на «тройку» не рассчитывал. Думал бухнуться в ноги, так, мол, и так, к историческим наукам неспособен, поставьте «три» христа ради. У меня по техническим предметам «четыре» и «пять», а из-за этой «Истории» могу инженером не стать… Но это можно было сделать один-на-один. При свидетелях на такой вариант Вовка бы не решился.

- А пусть скажет, кто был в оппозиции?, – философичка явно думала, что спасает Вовку. Надежда закончить институт быстро таяла в душе у Вовки. Он не знал – ни кто был в оппозиции, ни что такое оппозиция. Он себя почувствовал загнанным в угол маленьким зверьком, на которого направлены ружья охотников и, сжавшись и зажмурившись, ждал оглушительного залпа.

- Ну, хотя бы скажи, оппозиция - это хорошо или плохо?

- Плохо, – это слово Вовке не нравилось.

-Нет, – весело переглянулись экзаменаторши. – В данном случае партия была в оппозиции, поэтому это хорошо. Понятно?

- Понятно, - прошептал Вовка, глядя как Индираганди подарила выразительный взгляд философичке, в котором явственно читалось – полный идиот! И философичка взглядом ей ответила: «Да! Годится!».

                Индираганди уверенной рукой и с лёгким сердцем поставила в зачётку «удовл.», зная, что Вовка никогда не будет в оппозиции к КПСС, а, значит, можно ему открывать дорогу в инженерное будущее.

                Этим же вечером Вовка уехал к родителям, сам себе на неделю устроив каникулы. Два дня комната стояла пустая, а в воскресенье прилетел Серёга. Он привёз много домашней снеди и был полон ожидания крепкой студенческой пьянки. К вечеру должны были приехать Витька и Мешок тоже с полными чемоданами еды, а уж спиртное раздобыть было не проблема.

                Открыв дверь Серёга вздрогнул. Над Вовкиной кроватью огромными кровавыми буквами с подтёками из клопов было выдавлено «СЛАВА КПСС».

В этот вечер пьянка в этой комнате была особенно разухабистой.

Впрочем, все студенческие пьянки «особенно разухабисты». Молодость, знаете ли!