Времена стародавние - стих пятнадцатый

День клонился к закату, с полей веет смрад, черепа за ветвями, зубами скрипят. На коне восседая, царь мертвый молчит, город белый огнями, мигая горит. Со стен крепких, высоких, не видно врага, полотном укрывает нечистого тьма. Шорох слышен в овраге, купец там ползет, поедает внутри сердце холодом лед. Он боится не выжить, ему жизнь ценна, он богатства стяжает, такая судьба. Отвернулась фортуна уже от него, ждет в засаде невидимой древнее зло. Мешком ветки ломая он взгляд увидал, свет луны в мертвой морде коня утопал. Он гнилой был снаружи, бессмертный скакун, восседал Кощей сверху, в нем множество дум. Возвращение короны, предвидел давно, никакой вор не может украсть у него. Хоть во сне он недвижен, но древний как мир, много крови невинной за вечность испил. Лунный свет сквозь глазницы терялся внутри, бездна космос топила, пришли к концу дни. Жизнь среди миллиардов, не значит ничто, звёзды тоже погаснут, так всем суждено. "Сам ко мне ты явился, тебя долго ждал, губит жадностью души блестящий металл". Повернув череп медленно, мертвый сказал, за спиной хруст раздался, суда час настал. Содрогнулся Ипатий, мешок отпустил и издал крик протяжный, что было в нем сил. Его руки схватили, холодней чем лёд, вырываясь Ипатий на помощь зовет. Часовые вгляделись, внутри леса тьма, происходит неравная где-то борьба. Ратибор не спал тоже, держась за узды, ему слышно как смерть собирает плоды. Попадают к ней все, даже те кто прогнил, не хватило Ипатию в той борьбе сил. Он упав в лунном свете увидел его, улыбался батрак, время мести пришло. "Где корона моя, отвечай лицемер, обокрал ты меня, натворил много дел. Я тебе в благодарность, жизнь вечную дам, возжелав быть богатым, вор чары сломал. Кто при жизни желает быть выше людей, упадет после смерти в гордыне своей". Повернув череп медленно, всадник сказал, лунный свет тенью жёлтой на нем танцевал. "Пощади умоляю, меня дома ждут". Попытался спасти свою жизнь хитрый плут. "Мне батрак ту идею, Лжеуст подсказал, у царя я б так подло корону не крал". Ища где найти выход из этой беды, начал ползать купец перед силами тьмы. "Пощажу я тебя, так и быть не робей, сядь со мной на пень рядом, вина на испей". Предложив зелье некое всадник сказал и на пень, на тот самый, перстом указал. Хоть обман купец чуял, но выход один, волоча мешок ценный, он сел рядом с ним. "На вкус точно полынь, горько вяжет во рту, не допив три глотка стало плохо ему". Он упав на колени живот в руки взял и рыгнув дымом  черным к огням поскакал. Стал на вид словно черт, без огня не жилец, чует алчным нутром, что недолог конец. Скоро смерть его лапой, лохматой возьмёт, настает у всего в жизни бренной черед. Сверху факелы видно, он их хочет взять, все блестит, то что светится, надо сожрать. Смотрят звезды печально, до них далеко, до ворот бежать ближе, прорвалось нутро. Он огонь родил в чреве, что долго носил, правда сам купец рухнул, на землю без сил. Душа тьмой опаленная, ярко горит, по траве словно факел, на город бежит. Каждый шаг утопает, ссыпаясь в траву, жадность боль порождает, цена есть всему. Пепел сыпется кучкой, за ней виден след, сбросил ризы тяжёлые, тот кого нет. Ярким солнцем пылает, ему нелегко, словно в печи сгорает, лишившись всего. Приближаясь к воротам, он стал колотить, вверх огонь потянулся, горячая нить. Стрелы в душу летели, но ей все равно, она призрак нетленный, горит так легко. Стрелы с жадностью лижет горячий язык, пепел сыпется в землю, минул жизни миг. Ратибор за воротами хмурясь стоит, поднимаясь на стены послушник дрожит. Он с собой ведро тащит воды зачерпнув, освященная влага, в ней скрыт Христов дух. Улыбается всадник, кровавый Кощей, зелье делает дело, горит раб страстей. Под напором ударов дуб стал погибать, из него врата сделаны, зло не сдержать. Петли красные плавятся, вот он почти, окатило проклятого влагой в ночи. Он визжать громко начал, упав вниз золой, не нажил себе счастья пройдя путь земной.