Море и я

Домашний тихий мальчик,
страдавший в стенах садика,
к последствиям падений
не сразу я привык,
но, как упрямый практик,
покрыв зелёнкой ссадинки,
в спецшколе приключений
был лучший ученик!

К таланту торможенья
своей коленной чашечкой,
где пламя полыхало
и летом, и зимой,
добавилось общенье
с шпаной в кепчонках в шашечку -
и с россыпью фингалов
я гордо шёл домой.

Надежды согревали,
как кошку на завалинке,
что сон сильнее горя -
на утро всё пройдёт,
и кожа оживала
травою на проталинках,
а летом я на море
вдыхал целебный йод.

Но годы, словно ветви
тернового кустарника,
царапали больнее,
хлестали по лицу, -
потеряны ответы,
как зренье без хрусталика,
зачем бежать быстрее,
раз всё идёт к концу?

Судил о жизни в целом
расходами бумажника,
когда он истощился -
накрыла сердце ночь…
Как в доме погорелом,
с упорством саботажника
на небо обозлился,
несклонное помочь!

В душе непроходимой
лишь музыка «Металлики»
гремела, чтоб не слышать
усталых мыслей вой,
но кадры той картины
уже мотали валики
туда, где бриз колышет
мой флаг в июльский зной.

Мне срочно надо видеть
спокойного наставника
который, вдохновляя,
залечит раны вновь,
пред кем всегда мы - дети,
чьим возрастом уравнена
любая тварь земная,
чья миссия - любовь!

И море прошептало,
что я, как прежде, - маленький,
для счастья нужно время,
а боль всего на миг,
и ноги омывало -
я в нём стоял, как в валенках,
с болячкой на колене
и слушал чаек крик.