Узница

Ах, Севастополь… До чего красивый ты!
Девчата в ярких платьях – выпускной.
Улыбки, море, чайки и цветы…
Так много счастья перед страшною войной!

Ужасны дни бомбардировок и боёв,
Все ждали к лучшему грядущих перемен.
Теряла Родина защитников – сынов,
А многих ждал немецкий страшный плен.

В семнадцать лет она в Германию попала
В далёком грозном том сорок втором
И вот у немца домработницею стала –
На хрупких плечиках теперь держался дом.

Высокий трёхэтажный особняк,
Здесь всё должно быть чистым и блестеть!
Всё получалось – только ей известно как.
Справлялась, умудрялась песни петь.

Любил послушать немец, как она поёт
Про землю русскую, про милый отчий край,
Про то, как мама свою дочку дома ждёт,
Где за окном цветёт вишнёвый май.

Но вот однажды, подметая тихий двор,
Родную речь она услышала вдали –
Совсем негромкий, слабый разговор,
Военнопленные колонной длинной шли.

И вот когда уже совсем стемнело,
Она тайком кусочки хлеба собрала,
Рискуя жизнью, выбралась несмело –
Пошла туда, куда судьба звала.
«Родные, милые…» – дрожащею рукой
Кусочки хлеба пленным подала,
Вдруг два фашиста за спиной,
Под автоматами охрана увела.

Вот Равенсбрюк… Высокая стена,
В колючей проволоке смертоносный ток.
Так стала узницею лагеря она –
Остригли наголо, не выдали платок.

И платье полосатое на ней,
На рукаве нашивки красный цвет,
Что значит, заключенная она,
Опаснее которой в мире нет.

Татуировку выжгли на руке –
Теперь забудь про то, как тебя звать!
Отныне отзываться будешь ты
На девятнадцать тысяч двести двадцать пять.

И потянулась дней тех страшных череда,
На волоске держалась жизнь здесь каждый час.
Не суждено забыть ей никогда
Всех тех, кто видел свет в последний раз.

И, наконец-то, наступил Победный год –
Пришла победа в тот далёкий край…
Она живёт, но больше не поёт,
Как в юности – про тот вишнёвый май!