Ведали Скальды

Зов этот слышим сквозь гнейсы и льды -
Чуткие струны звенят на пределе
Гипербореи вещие сны
Нас пробуждают в метелях.

Смута не вечна, встанет заря
И пробудит всё живоё,
Вырвем из грунта судьбы якоря
Выйдем сквозь айсберги в море.

Ведали Скальды зовы любви
Древний фарватер познали,
Прави Поконы чтили они,
Рун завещали скрижали.
***
01.01.2022.

Исток резонанса:
         "Зов Гипербореи"
         Алиса Соловьёва


Сможешь ли ты ощутить этот  зов?
Сердце  моё  от  восторга  немеет.
Духи  так  долго  хранили  покров
Гипербореи.

Здравствуй же,Север,мой  гордый  титан!
Видишь, ночами  летаю, как  птица.
Скоро  дыханьем  изменит  Уран
Многие  лица.

Зори  восстанут, разрушится  тьма,
Радугу  Жизни  протянет «Берёза».
Дети   утрут  набежавшие  слёзы
И  тайну  откроет   земля   КолыМа.
.
*Берёза — символ  Души  России.

© Copyright: Алиса Соловьёва, 2021
Свидетельство о публикации №121122003827


 
Источник: Н. В. БУДУР. ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ ВИКИНГОВ. IX-XI ВЕКА


Скальдическая поэзия, столь похожая на вязь скандинавской резьбы, очень трудна для восприятия современным человеком. Для того чтобы объяснить, чем именно, приведем сразу подстрочный перевод одной из вис (строф):

Готова тому, кто был добр в сердце,
Золотая рака моему
Славлю я святого конунга
Он посетил богов господина.

Читатель XXI века вряд ли догадается, что для викингов она звучала приблизительно так же, как для нас звучит следующая строфа:

Готова златая рака
Доброму сердцем
Моему господину святому,
Любимцу богов,
Которого я прославляю.

В приведенной висе обращает на себя внимание крайняя запутанность, с современной точки зрения, текста. Именно в изощренной форме и заключался смысл скальдической поэзии, ибо форма должна была не обнаруживать смысл, то есть актуальное настоящее, и так хорошо известное аудитории скальда, а, наоборот, с помощью особых, строго регламентированных, приемов скрывать его, ибо только особая вычурность формы и возможность ее варьирования заново в каждой новой висе могли сделать простой факт настоящего предметом поэзии.

Многочисленные кеннинги с эпитетами почти не оставляют места в строке для сообщения каких-либо фактов, ибо объемы строки были строго ограничены законами скальдического творчества.

Кеннинг – это замена существительного обычной речи двумя существительными, из которых второе определяет первое, например, "дракон моря" – корабль. Приведем наиболее распространенные кеннинги: "буря копий" (битва), "море меча" (кровь), "огонь битвы" (меч). Могли быть и многоступенчатые кеннинги.

Например, известный скандинавист М. И. Стеблин-Каменский приводит следующий кеннинг: "метатель огня вьюги ведьмы луны коня корабельных сараев", где "конь корабельных сараев" – корабль, "луна корабля" – щит, "ведьма щита" – секира, "вьюга секиры" – битва, "огонь битвы" – меч, а "метатель меча" – воин, то есть просто "он"!

По сути дела, виса – это не текст в современном смысле этого слова, ибо она практически ничего не сообщает о конкретном событии. И если для слушателей скальда герои висы были легко узнаваемыми людьми, а о событии не было необходимости сообщать всю информацию, но лишь часть ее, для воспроизведения картины целого, то для современного слушателя висы нуждаются в комментарии.

Именно поэтому при записи саг в XIII веке возникла необходимость в объяснении, когда и в связи с каким событием была сочинена та или иная виса. В противном случае создавалась опасность неправильного толкования.

Скальды всегда сочиняли висы о том, что видели сами или, по крайней мере, слышали от очевидцев. "Вы должны, – говорил конунг Олав Харальдссон скальдам перед своей последней битвой, – быть здесь и видеть то, что произойдет. У вас тогда будут не одни только рассказы других. Ведь вы должны после рассказывать и сочинять стихи обо всем этом".

Скальдические стихи сочинялись по свежим следам событий, их содержание было заранее предопределено фактами действительности.

Основная заслуга скальдов состоит в том, что они впервые избрали предметом поэзии не эпическое прошлое, а единичный факт настоящего, часто самый прозаический.

Невозможность высказать в глаза заведомую ложь, следовавшая как из актуальности (современности) самих вис (ибо описываемые события всегда были известны слушателям, а многие принимали в них непосредственное участие), так и из веры древних скандинавов в магическую силу слова106 (лживое слово – посягательство на благополучие того, кому льстят), была на протяжении многих веков доказательством верности скальдических стихов, многие из которых использовались в качестве исторических источников.

Скальдическую поэзию можно назвать хитросплетением речи, полной условностей и завуалированных намеков, ориентированных на догадливость и определенный фонд знаний слушателей.

Она качественно отличается от эпической поэзии – песен "Старшей Эдды", в которых собраны все известные нам сказания о богах и героях древнего Севера. Ибо сказители, передававшие из поколения в поколение песни "Эдды", считали, что лишь воспроизводят древние строки и легенды, и ничего не могли добавить от себя. Они не осознавали себя авторами строф – в отличие от скальдов, которые первыми в истории литературы стали считать себя непосредственными авторами, хотя их авторство и было направлено лишь на форму, но не на содержание.

Скальдическое искусство исконно было связано с рунической магией. М. И. Стеблин-Каменский писал, что "вырезание рун и сочинение скальдических стихов сходны как тип творчества.

Из того, что скальды говорят в своих стихах о своем искусстве, очевидно, что они осознавали его как владение определенной формой, как умение зашифровать содержание посредством определенной фразеологии и в то же время как способность оказать определенное действие – прославить, в случае хвалебной песни, и посрамить, уничтожить, в случае хулительных стихов. Но, как явствует из того, что рунические мастера говорят о своем искусстве, они тоже осознавали его как владение определенной формой, как умение вырезать руны в определенном порядке и т. д., и в то же время как способность оказать, в силу владения этой формой, определенное действие – защитить могилу, отогнать злые силы и т. д."

Изощренная форма стихов скальдов и рунических заклятий обеспечивала не только их действенность, но и временную сохранность в целости и невредимости, а следовательно, и временную действенность.

В некоторых надписях на шведских рунических камнях сам резчик рун называет себя скальдом. В "Младшей Эдде" слова "искусство скальдов" и "руны" используются как синонимы. Известный исследователь древнескандинавской литературы Ян де Фрис писал: "Вполне вероятно, что древнеисландское слово "скальд" означало "сочинитель хулительных стихов"".

Слово "скальд" (sk;ld) в древнеисландском языке было среднего рода, так же как некоторые слова, обозначавшие сверхъестественные существа. Возможно, это было связано с представлением о безличной, но очень могущественной силе, проявляющейся в поэзии скальдов и ее направленном воздействии.

В древнеисландском языке есть и другое слово, обозначающее поэта и одновременно жреца и хранителя мудрости, – это слово "тул". Исследователи считают, что в обязанности тула входило и произнесение сакральных культовых текстов. Тулы произносили свои заклинания с так называемого "престола тула" (ср. ниже с престолом или помостом пророчицы). Само название тула произошло от глагола, который означает "говорить вполголоса, бормотать". В "Речах Высокого" тулом называется Один, владеющий сакральной магической силой рун.

"Последняя вспышка веры в магическую силу поэтической формы, – писал М. И. Стеблин-Каменский, – была в Исландии в XVII веке, когда возникло множество народных сказок о магических стихах так называемых сильных поэтов. В сказках этих рассказывается, как строфа сильного поэта вызывала проказу или другую тяжелую болезнь, даже смерть, поднимала мертвеца из могилы и т. д. Такие строфы обычно импровизировались, причем считалось, что если человек сможет сразу же ответить на обращенные к нему стихи, подхватив рифму или завершив строфу, то тем самым магическое действие стихов парализовывалось. Сочинялись также длинные стихотворения, которые были по существу заклинаниями. Многие такие стихи сохранились. "Сильным поэтом" считался, в частности, Хатльгрим Пьетурссон, наиболее знаменитый поэт XVII века, автор рим107, сатирических стихов и особенно псалмов и вообще религиозной поэзии. В народной сказке рассказывается, что однажды Хатльгрим убил своим четверостишием лисицу, которая причинила много вреда. Он увидел ее в окно церкви во время службы – он был священником – и не мог удержаться от того, чтобы не сочинить о ней тут же уничтожающее четверостишие".

Таинственные знания можно почерпнуть из "внешнего мира" – мира за границами своей усадьбы. Тут надо напомнить о замкнутости пространства для древних скандинавов. Исландия для них была, как мы помним, центром мира, вокруг которого были расположены все остальные страны.

Контраст Исландия – не Исландия находит свое отображение и в мифе (Мидгард – Срединный мир и Утгард – Внешний мир), и в противопоставлении в скандинавском праве двух категорий двора, земель – "в пределах ограды" и "за оградой".

Выйдя "за ограду", человек оказывался в "чужом", нечеловеческом, пространстве, где можно было легко вступить в контакт со сверхъестественным и обрести тайное знание. Существовало даже специальное выражение – "сидеть снаружи" для обретения сокровенного знания (мудрости). Было известно также, что колдуны для занятий волшбой выходили ночью за пределы двора.

"Не случайно и фигура скальда, – пишет Е. А. Гуревич, – избранника Одина, получившего от него в дар глоток чудесного, обладающего силой непосредственного магического воздействия напитка, равно как и сам его "податель", верховный бог поэтов, отмечены печатью Утгарда. С наибольшей рельефностью это представление о поэте как о существе маргинальном и опасном, отчасти принадлежащем "чужому" миру и способном по своему выбору вступать в контакт со сверхъестественным, внечеловеческим, нашло отражение в фигуре Эгиля и его прямых предках по мужской линии. Все они, как известно, были скальдами.

Дед Эгиля Ульв считался оборотнем (bamramr), за что и был прозван Kveld-;lfr (Вечерний Волк): по вечерам он начинал избегать людей и делался сонливым – верный признак того, что его душа (bugr) готовилась на время расстаться с телом. Оборотничество и "волчья" натура, по-видимому, были унаследованы Квель-дульвом от предков, на что недвусмысленно намекают имена и прозвища последних: его отца звали Бьяльви (bjalfi – звериная шкура), а его мать, Халльбера, была дочерью Ульва Дикого Зверя, херсира из Наумудаля, и приходилась сестрой Халльбьёрну Полутроллю с острова Хравниста. Кроме того, как и его тесть, Кари из Бердлы, отец скальда Эльвира Хнувы, Квельдульв был берсерком. Грим, его сын, впоследствии прозванный Скаллагримом (Лысым Гримом), большой мастер в работах по железу и дереву, был рослым великаном, "черноволосым и некрасивым, похожим на отца и видом, и нравом", и в глазах людей выглядел скорее как тролль, нежели как человек. Показательна характеристика Скаллагрима и его спутников (многие из них к тому же были берсерками) в одном из эпизодов саги, где встретивший их человек сообщает: "Там пришли люди – двенадцать человек, если называть их людьми. Ростом и видом они больше похожи на великанов, чем на обычных людей". Как разъяренный берсерк, ведет себя и сам Скаллагрим, во время игры в мяч после захода солнца сделавшийся таким сильным, что едва не убил голыми руками собственного сына – поступок, на который, как считалось, мог быть способен только волк, но не человек.

Во всем подобен отцу и деду был и младший сын Скаллагрима, Эгиль. И о нем рассказывается, что он был "велик, как тролль", безобразен и темноволос. Гротескный образ Эгиля запечатлен в его обстоятельном "литературном портрете" – самом подробном описании внешности, подобного которому не удостаивался больше ни один из героев исландских саг: "У Эгиля были крупные черты лица, широкий лоб, густые брови, нос не длинный, но очень толстый, расстояние между носом и верхней губой большое, подбородок необычайно широкий и такие же скулы, шея толстая и могучие плечи, так что он выделялся среди других людей своим суровым видом и в гневе был неистов. Он был высок ростом, выше других людей, волосы имел серые, как у волка, и густые, но рано стал лысеть… Эгиль был черноглаз, и у него были нависшие брови". Не менее гротескна и исказившая это лицо гримаса: сидя на пиру у конунга Адальстейна (Этельстана) после гибели своего брата Торольва, бывшего дружинником этого английского короля, и ожидая виру за павшего в бою родича, Эгиль то и дело опускал одну бровь до скулы, а другую поднимал до корней волос. Брови его разгладились не раньше, чем он получил от конунга большое дорогое запястье.

Поступки Эгиля вполне соответствуют его "волчьей" внешности: уже в семилетнем возрасте во время игры в мяч он убивает своего старшего и более сильного товарища, а впоследствии, вступив в поединок с Атли Коротким и обнаружив, что того не берет никакое оружие, все же одерживает победу над своим противником, перекусив ему горло".

Таким образом, при сравнении описания скальдов – как Эгиля, так и других поэтов – вырисовывается собирательный образ древнескандинавского поэта, который, по словам Е. А. Гуревич, "и внешним обликом, и характером противопоставлен идеализированному положительному герою саг".

Скальд в сагах – обладатель "темной" внешности, часто берсерк, возможно, оборотень, иногда он происходит из рода троллей, искусный в стихах.

За мед поэзии скальд иногда платит большую цену – как это сделал, например, Эгиль, который, согласно толкованию его стихов Дж. Харрисом, принес в принудительную жертву Одину двух своих сыновей, а взамен получил дар поэзии, способность распознавать тайных врагов.

Скальд, таким образом, приносит жертву, как и сам Один, ради знания рун провисевший на Мировом древе девять дней (о чем рассказывалось выше) и дорого заплативший за обладание медом поэзии (то есть за знание тайн скальдического искусства).

Вот миф о меде поэзии из "Младшей Эдды" в переводе О. А. Смирницкой:

"Все началось с того, что боги враждовали с народом, что зовется ванами. Но потом они назначили встречу для заключения мира. И в знак мира те и другие подошли к чаше и плюнули в нее. А при расставании боги, чтобы не пропал втуне тот знак мира, сотворили из него человека. Он звался Квасир. Он так мудр, что нет вопроса, на который он не мог бы ответить. Он много странствовал по свету и учил людей мудрости.

И однажды, когда он пришел в гости к карлам Фьяла-ру и Галару они позвали его как будто за тем, чтобы поговорить с глазу на глаз, и убили. А кровь его слили в две чаши и котел, что зовется Одрерир, – чаши же зовутся Сон и Боди, – смешали с той кровью мед, и получилось медовое питье, да такое, что всякий, кто ни выпьет, станет скальдом либо ученым. Асам же карлы сказали, что Квасир захлебнулся в мудрости, ибо не было человека, чтобы мог выспросить у него всю мудрость.

Потом карлы пригласили к себе великана по имени Гиллинг и его жену. Они зазвали Гиллинга с собою в море покататься на лодке и, лишь отплыли от берега, направили лодку на подводный камень, так, что она перевернулась. Гиллинг не умел плавать и утонул, а карлы снова сели в лодку и поплыли к берегу. Они рассказали о случившемся его жене, та опечалилась и стала громко плакать. Тогда Фьялар спросил ее, не станет ли у нее легче на душе, если она взглянет на море, где утонул ее муж. И она согласилась. Тогда Фьялар сказал своему брату Галару, пусть заберется на притолоку и, как станет она выходить, сбросит ей на голову мельничный жернов, а то, мол, надоели ее вопли. Тот так и сделал.

Узнавши о том, великан Суттунг, сын Гиллинга, отправляется туда и, схватив карлов, отплывает в море и сажает их на скалу, что во время прилива погружается в море. Они молят Суттунга пощадить их и, чтобы помириться с ним, дают за отца выкуп – драгоценный мед.

На том и помирились.

Суттунг увозит мед домой и прячет в скалах, что зовутся Хнитбьерг, приставив дочь свою Гуннлед сторожить его…

Один отправился в путь и пришел на луг, где девять рабов косили сено. Он спрашивает, не хотят ли они, чтобы он заточил им косы. Те соглашаются. Тогда, вынув из-за пояса точило, он наточил косы. Косцы нашли, что косы стали косить много лучше, и захотели купить точило. Он сказал, что пусть тот, кто хочет купить точило, заплатит за него в меру. Это всем пришлось по душе. И каждый стал просить точило для себя. Тогда Один бросил точило в воздух, но, так как все хотели схватить его, вышло, что они полоснули друг друга косами по шее.

Один остался ночевать у великана по имени Бауги, брата Суттунга. Бауги стал сетовать на свои дела и рассказал, что девять его рабов зарезали друг друга косами и навряд ли ему удастся найти себе других работников. Один же назвался Бёльверком и взялся работать у Бауги за девятерых, а вместо платы попросил себе глоток меда Суттунга. Бауги сказал, что не он хозяин меда: мол, Суттунг один завладел им, но он готов идти вместе с Бёльверком и помочь ему добыть мед.

Бёльверк работал все лето за девятерых у Бауги, а как пришла зима, стал требовать с него плату. Они отправились к Сутгунгу. Бауги рассказал брату своему Суттунгу об уговоре их с Бёльверком, но Суттунг наотрез отказался дать хоть каплю меда.

Тогда Бёльверк сказал Бауги, что надо попробовать, не удастся ли им заполучить мед какой-нибудь хитростью.

Бауги согласился.

Бёльверк достает бурав по имени Рати и велит Бауги попробовать, не возьмет ли скалу бурав. Тот так и делает. Потом Бауги говорит, что скала уже пробуравлена. Но Бёльверк подул в отверстие, и полетела каменная крошка в его сторону. Тут он понял, что Бауги замышляет его провести. Снова велит он буравить скалу насквозь. Бауги стал буравить снова, и когда Бёльверк подул во второй раз, каменная крошка отлетела внутрь. Тогда Бёльверк принял обличье змеи и пополз в просверленную дыру. Бауги ткнул в него буравом, да промахнулся.

Бёльверк добрался до того места, где сидела Гуннлед, и провел с нею три ночи, а она позволила ему выпить три глотка меда. С первого глотка он осушил Одрерир, со второго – Боди, а с третьего – Сон, и так достался ему весь мед.

Потом он превратился в орла и поспешно улетел, а Суттунг, завидев орла, тоже принял обличье орла и полетел в погоню. Как увидели асы, что летит Один, они поставили во дворе чашу, и Один, долетев до Асгарда, выплюнул мед в эту чашу.

Но так как Суттунг уже настигал его, Один выпустил часть меда через задний проход. Этот мед не был собран, его брал всякий, кто хотел, и мы называем его долей плохих скальдов".

Таинственному меду поэзии ученые находят параллели в мифологиях разных народов мира, в частности в древнеиндийской мифологии. Это божественный напиток сома, вызывающий экстатическое состояние и дающий бессмертие.

Не раз руны и скальдическое искусство в древнескандинавской литературе употребляются как синонимы.

Наиболее интересна в этом отношении "Сага об Эгиле", в которой рассказывается об одном из самых известных скальдов, который владел рунической магией не хуже, чем искусством складывать висы.

Как уже говорилось, изгнанный из Норвегии конунгом Эйриком Кровавая Секира и его женой Гуннхильд, Эгиль поставил на берегу жердь с лошадиным черепом и вырезал на нем проклятие, призывающее духов страны изгнать из государства коварного конунга и его жену.

"Как показал норвежский рунолог Магнус Ульсен, – писал М. И. Стеблин-Каменский, – Эгиль, по всей вероятности, вырезал не то прозаическое заклятие, которое приводится в этом месте, а другое, стихотворное, совпадающее с ним по содержанию, но приведенное в саге в другом месте. Особую силу надписи должно было придать то, что, как заметил Магнус Ульсен, в ней были выдержаны магические числовые соотношения между рунами: в каждой из четырех полустроф (четверостиший), из которых состояла надпись, было ровно 72 руны, то есть три раза общее количество рун в старшем руническом алфавите. Таким образом, эта надпись была одновременно и скальдическим, и руническим искусством".

Подобная жердь с лошадиным черепом и вырезанным на ней рунами заклятием называлась "нид". Это слово одновременно обозначало и хулительный жанр скальдической поэзии, обладающий невероятной действенной силой.

Кроме того, лошадиная голова была связана с верой в магическую силу звериных голов и голов тотемичес-ких животных. Так, на носах боевых кораблей викингов, которые получили название драккаров, или драконов, были установлены резные фигуры драконов. Эти драконы должны были устрашать противников в бою, и законы запрещали викингам при возвращении домой подплывать к земле на корабле, на носу которого была разинутая пасть дракона. Это, по верованиям древних скандинавов, могло испугать добрых духов земли. Поэтому головы драконов при приближении к родному берегу снимались.

О возможных последствиях нида видно из "Пряди о Торлейве Ярловом Скальде". Норвежский ярл Хакон отобрал у Торлейва его товары, корабль сжег, а спутников убил. Тогда Торлейв переоделся нищим и пробрался в палаты ярла и испросил разрешение сказать сочиненные им хвалебные стихи. Ярл разрешил и сначала был очень доволен хвалой себе и своему сыну Эйрику. Но вскоре он почувствовал страшный зуд и понял, что стихи Торлейва – скрытый нид. Тут Торлейв стал произносить центральную часть своего нида:

Туман поднялся с востока,
Туча несется к западу.
Дым от добра сожженного
Досюда уже долетает…108

Тут в палате стало темно, оружие на стенах пришло в движение, многие присутствующие были убиты. Ярл же потерял сознание, а когда пришел в себя, то обнаружил, что у него отгнили борода и волосы по одну сторону пробора. Он долго после этого пролежал больной.

Сочинение нидов запрещалось законом, а за заучивание их взимался штраф.
****

«Каждому человеку необходимо соблюдать гигиену мысли». Ученый Анатолий Охатрин об экспериментах с мыслеформами и силе проклятия
Вчера
5,2 тыс. прочитали
Наверное, каждый человек видел в фильмах или телепередачах, как в процессе диагностики экстрасенс водит рукой над фотографией человека. А у кого-нибудь возникал вопрос, почему ясновидящие не прикасаются ладонями к снимку, не разглядывают человека, изображенного на нем? Когда-то этим вопросом заинтересовался известный исследователь Анатолий Охатрин. Ученый решил проверить приборами, есть ли над фотографией человека энергоинформационное поле, которое чувствуют своими руками экстрасенсы.

Человек и его фотографии связаны на энергоинформационном уровне
Анатолию Охатрину удалось экспериментально установить, что все живые существа и даже неодушевленные предметы нашего мира окружены энергоинформационными «оболочками» из сверхлегких частиц (Анатолий Охатрин называл их микролептонами). Эти «оболочки» по своей природе похожи на голограммы, которые можно зафиксировать с помощью различных приборов.

Сначала эксперименты в лаборатории Охатрина проводились с лучом лазера, который направляли на различные предметы, в том числе и на фотографии. Исследователь обнаружил, что над каждым снимком луч будто бы наталкивается на невидимую преграду.

В процессе исследований Охатрину удалось создать фотоэлектронный аппарат для фотографирования невидимых излучений. Подробнее об этих исследованиях можно узнать из брошюры «Другая жизнь» Александра Горбовского, изданной в 1992 году.

Во время экспериментов Анатолию Охатрину удалось сделать фотографии, на которых заметны какие-то нити. Исследователь предположил, что по этим нитям и происходит энергоинформационный обмен между человеком и его изображением.

Ученый считал, что, имея фотографию человека, можно не только провести диагностику его здоровья, узнать о его прошлом и будущем, но и через снимок воздействовать на этого человека на энергоинформационном плане. Такие воздействия могут носить не только благоприятный характер, но и причинять вред человеку, приводя к заболеваниям души и тела.

Анатолий Охатрин говорил о том, что если, к примеру, сразу несколько человек, глядя на чье-то изображение, будут отправлять в адрес изображенного человека проклятия, то вокруг оригинала фотографии возникнет что-то вроде энергоинформационной бури. И эта буря вполне может повредить «оболочку» живого организма. Человек вдруг начинает заболевать физически или сходит с ума.

Почему гигиена мысли так необходима
Проводя свои исследования, Анатолий Охатрин также обнаружил, что во время мыслительного процесса, если человек находится в определенном эмоциональном состоянии, то на данном месте возникает некий энергоинформационный сгусток. Этот сгусток зафиксировали приборы.

– Во время одного эксперимента мы попросили женщину с экстрасенсорными способностями излучать некую мысль, наполненную определенной эмоцией, – говорил Охатрин. – Все, что происходило в помещении, фиксировал фотоэлектронный аппарат. Так мы получили снимки, на которых от ауры участника эксперимента отделяется что-то похожее на облако.

Анатолий Охатрин считал, что это и есть мыслеформа – энергетический сгусток, созданный с помощью мысли человека, находящимся в определенном эмоциональном стоянии. Для сравнения ученый представил две фотографии.

Верхний снимок был сделан, когда испытуемый находился в состоянии эмоционального возбуждения. Под стрелкой, по словам Охатрина, зафиксирована мыслеформа этого человека. На нижней фотографии изображена аура человека, который находится в спокойном состоянии.

По словам Охатрина, человек в буквальном смысле окружен мыслеформами разных людей. Чужие мыслеформы могут приходить к нам в голову. Этим можно объяснить и явления, когда одинаковые открытия совершаются людьми, даже не знающих о существовании друг друга.

С помощью приборов Анатолию Охатрину также удалось зафиксировать еще одно удивительное явление. Когда человек в своих мыслях представляет образ другого человека, то возникает энергоинформационный сгусток – двойник представляемого, который, по мнению ученого, наделен собственной волей. Такие двойники могут передвигаться, совершать какие-то действия, что также было зафиксировано приборами.

Анатолию Охатрину также удалось установить, что человек, создавший мыслеформу, может усилием своей воли уничтожить ее. Мысленно уничтоженная экстрасенсом мыслеформа тут же переставала фиксироваться приборами.

Аналогичный эксперимент с созданием и разрушением мыслеформ был проведен и в лаборатории профессора Александра Чернетского, который получил схожие результаты.

В брошюре «Другая жизнь», описывая эти эксперименты, Александр Горбовский предполагает, что мыслеформы также способны соединяться друг с другом, объединять свои силы, воздействуя на человека и увлекая за собой.

Примерно об этом же говорил и сам Анатолий Охатрин. По его мнению, мыслеформы способны внедряться в человека и оказывать на него определенное воздействие. Вот почему каждому из нас необходимо соблюдать гигиену мысли, говорил Охатрин.
***


Тур Хейердал считал, что прародина скандинавов в России
 
Когда в 2000 году легендарный норвежский исследователь и путешественник Тур Хейердал затеял экспедицию в российский город Азов, это вызвало всеобщее возмущение у сторонников западной исторической парадигмы. Еще бы, ведь целью археологической экспедиции Хейердала было, ни много, ни мало, найти подтверждение гипотезы, согласно которой предки скандинавов, возглавляемые Одином, пришли в свою страну из донских степей. Но какие были основания у знаменитого путешественника для подобного предположения? Что он надеялся найти в Приазовье и чем завершились его поиски?

Мысль о том, что прародину скандинавов нужно искать именно здесь возникла у знаменитого норвежца после того, как он подробно ознакомился с одной из Древнескандинавских Королевских Саг – «Сагой об Инглингах».

Тема эта не давала Хейердалу покоя с 1962 года. Но слишком много времени и сил требовали другие проекты. Сегодня немногие помнят о беспрецедентных походах Хейердала на бальсовом плоту «Кон-Тики», на папирусных лодках «Ра» и «Ра 2», на тростниковом «Тигрисе». А ведь были еще исследования огромных статуй острова Пасхи, открытие целой долины пирамид в Перу, успешные поиски золота инков и многое другое. А в семидесятых за его путешествиями следил весь мир, отмечая флажками на карте очередную точку в океане, его книги расходились миллионными тиражами.

И вот, прославленный путешественник, обладатель 11 почетных степеней университетов Европы и Америки, а также титула самого знаменитого норвежца прошлого столетия едет в Россию. Зачем? Чтобы доказать, что предками скандинавов были пришельцы из донских степей. И это в то время, когда историки утверждают, что именно варяги (которых принято считать скандинавами) принесли на Русь государственность.

Что ж, Хейердал всю свою жизнь боролся против академических догм, и надо сказать, всегда успешно. Ему удалось развенчать целый ряд научных мифов и доказать несколько абсолютно невероятных (на первый взгляд) гипотез.

Итак почему же знаменитый исследователь Тур Хейердал рассчитывал именно в окрестностяхАзова найти древнюю прародину скандинавов?

Вот что Хейердал писал об этом сам:

«Место это хорошо изучено. Но меня интересует гораздо белее раннее время (…), поэтому я решил начать раскопки не на правом берегу, где находился Танаис, а на левом берегу Дона». И далее, вспоминая «Сагу об Инглингах», продолжает: «Снорри Стурлусон говорит, что у Одина было королевство в устье реки Тана, на левом берегу. А народ назывался народом асов…».

Ростовские археологи, впрочем, давно знали о том, что в древности в Приазовье жил народ осов. Может, это и были легендарные Асы?

Изучив местные материалы, Хейердал пишет следующее:

«…я был просто поражен, когда узнал, что племена асов и ванов были реальными народами, населявшими здешние места до нашей эры!»

Международная экспедиция, в состав которой вошел также давний друг и сподвижник Хейердала Юрий Сенкевич (старшее поколение запомнило его как бессменного ведущего телепередачи «Клуб кинопутешествий»), продолжалась 2 сезона (2000 и 2001 годы), а в 2002 Тур Хейердал ушел из жизни. Что же удалось обнаружить экспедиции? Около 35 тысяч ценных артефактов, среди которых – 3 пряжки, по виду полностью совпадающие с теми, что носили древние викинги. Хейердал считал, что одного этого факта достаточно, чтобы начать переписывать историю.

Во всяком случае, так и было сделано, когда на острове Ньюфаундленд обнаружили подобную пряжку – этого вполне хватило, чтобы научное сообщество сделало вывод: викинги открыли Америку раньше Колумба на целых 400 лет!

Но одно дело – открытие Америки, а другое – переворачивание устоев современной научной парадигмы. Ведь гипотеза Хейердала подрывала существование одной из исторических западных догм.

Конечно, в Азове проводили исследования и российские ученые. Вот что вспоминал об экспедиции Лукьяшко, доцент Ростовского университета, руководивший в 2000 году раскопками:

«Тур стал расспрашивать меня об асах. Я подтвердил: да, жил здесь такой народ, в русских летописях называемый осами... Два поселения асов на восточном берегу Дона, по времени совпадающие с Асгардом, сегодня находятся на территории Азова. Одно полностью уничтожено городской застройкой, другое, Подазовское городище, уже копали. Хейердал страшно загорелся затеять на городище повторные, более детальные раскопки. Он отложил свой отъезд из России, просмотрел все находки интересующего времени в Азовском музее и твердо решил следующей весной приступить к раскопкам».

По материалам экспедиции вышла в свет книга Тура Хейердала «В поисках Одина. По следам нашего прошлого». Однако было сделано все, чтобы она оказалась практически незамеченной.

Почему? Все по той же причине. Чтобы убедиться в том, что это не голословное утверждение, приведем выдержки из некоторых изданий, которые выходят в нашей стране огромными тиражами. Итак, читаем:

«Шведы основали в Восточной Европе большое королевство и назвали его Русь, от которого и произошло в дальнейшем понятие „Россия“» (Нил де Марко, «Исторический атлас для детей»).

«Скандинавы основали Киев, Новгород и Смоленск, открыли Русь для торговли… княжили в Древней Руси до XI века»(Энн Пирсон, детская книга-альбом «Викинги»).

«…славянские общины управлялись шведскими викингами — торговцами, которых называли русами. Первым вождем русов был Рюрик. Он основал Новгород и Киев»(«Иллюстрированная история мира», перевод под редакцией доктора исторических наук Михаила Ненашева).

Конечно, в подобных изданиях шведами-викингами называются и Рюрик, и Олег, а также Ярослав, Святослав и другие русские князья.

То же самое пишется еще в ряде изданий, выходящих внушительными тиражами, а в школьных учебниках до сих пор можно прочесть, что само название «Русь» пошло от финского слова «руотси» (гребцы), дескать, именно так они называли отважных шведских мореходов, которых потом призвали править в славянские земли. Хотя, на самом деле, с финского слово «руотси» переводится как «северные люди».

До сих пор можно встретить утверждение, что «русь» - это обозначение воинского скандинавского клана. Эта точка зрения популярна не только у зарубежных ученых, но и у российских сторонников норманнской версии..

Но вот что интересно. В Скандинавии многие исследователи достаточно серьезно относятся к преданиям о том, что некогда эти земли заселили жители Северного Причерноморья. Ведь даже в сагах говорится о землях, на которых в древности раскинулась Великая Скифия, как о «Великом Свитьоде», в то время как Швецию там называют «Малым Свитьодом».

А что думает по этому поводу историческая наука? Ведь не все же ученые ангажированы сторонниками норманнской гипотезы.

Любопытные данные дает генетический анализ. В Скандинавии маркер R1A1, характерный для русов и славян, обнаруживается в большом количестве.

Интересные сведения сообщают также археологи.

Так, датский исследователь Либгот в сборнике «Славяне и скандинавы» (М., 1986) пишет: «Такие названия, как Крамнице, Корзелице, Тиллице и Биннице (датское-itze, слав,-ice), позволяют рассматривать южно-датские острова как область славянского расселения».

Правда, ученый осторожно замечает, что существовали подобные поселения точно не позднее IX века, а вот нижнюю границу не называет, впрочем, отмечая, что на островах найдены некие древние кольцевые сооружения, характерные для славян, а спустя два столетия тут вообще встречается исключительно славянская керамика. При этом Либгот описывает еще и типично славянскую крепость и отмечает, что все найденные там сосуды выглядят гораздо старше предполагаемого возраста. Заметим, это все официальные научные данные.

И вот что характерно: славянская керамика, украшения, оковы ножен и пр. встречаются по всей Скандинавии.

Немецкий археолог Херманн также пишет о рюгенских славянах и поморянах, заселявших Скандинавию. Известный шведский ученый Стенбергер и вовсе утверждает, что на основании археологических раскопок можно сделать вывод, что Эланд (шведский остров в Балтике) был некогда заселен славянами. Но подобные сведения мы найдем и у Саксона Грамматика (ок. 1140 – 1216), а также в датской «Саге о Кнютлингах».

Так может, славяне действительно заселили Скандинавию еще в глубокой древности? И саги – вовсе не миф, а отражение реальности? Ведь не секрет, что там фигурируют имена реальных исторических лиц.

Русский ученый Гуревич сообщал, что круговые укрепления в Скандинавии начали строить не позднее V века. И тут же дополняет: «Славянские укрепления также были кольцевыми. Известны тесные связи датчан со своими соседями – прибалтийскими славянами».

Польские археологи (экспедиция Польской Академии Наук под руководством профессора Пшемыслава Урбаньчика) открыли типично славянские жилища в Исландии. «Такие жилища, - пишет Урбаньчик, - были характерны для территорий по рекам Эльбе, Одеру и Висле, а также для Руси».

Подобных археологических находок множество, и все они говорят о том, что славянские поселения в Скандинавии существовали в глубокой древности. О чем это может говорить?

Во-первых, что Славяне были одними из первых поселенцев на этих землях;

Во-вторых, Славяне и те, кого называют скандинавами, на самом деле близкородственные народы. Настолько близкие, что жили вместе в одних и тех же поселениях.

А что говорит нам лингвистика?

Тут тоже немало интересного.

Оказывается, древние норвежцы называли себя нореками, сравните со славянорусским племенем нориков. Мало того, и по сей день в норвежском языке сохранился славянский суффикс–ск (к примеру, норск – это норвежский). Свою речь тут называют словом «мол» (сравните с аналогичным славянским корнем – молчать, молить, молвить). Современные археологи знают, что предки норвежцев пришли в Скандинавию в III–II тысячелетиях до н. э., известно также, что волн заселения было несколько.

Вполне официальный историко-этнографический справочник «Народы мира» (СЭ. М., 1988) сообщает, что к середине 1 тысячелетия н. э. на территории будущей Норвегии в числе других племен проживали руги. А руги, как известно, славянское племя.

Древние жители Исландии называли себя «исландигар» (исландик-ар, яр), то есть, исландские или островные яры-арии.

Это «ар» мы обнаруживаем во всех древних названиях скандинавских народов, что не может быть случайностью. Интересно, что у исландцев, как и у русских, сохранилась традиция называть друг друга по имени и отчеству.

Подобных пересечений множество – сходная мифология, имена, одинаковое звучание слов. Нам и без перевода понятны значения имен Браги, Бор, Бури. Да и звучат они как-то по-русски.

В древних ведических преданиях Руси говорится, что некогда славянский князь Сканд по благословению волхва Одина переселился со своими РодАми на север, где построил затем Асгард Свитьодский. Сегодня на его месте стоит город Уппсала. Сама же страна получила в честь князя Сканда название Скандинавия. А в честь Одина назван город – он и теперь существует, это город Оденсе.

А теперь самое время вернуться к спору вокруг призвания варягов на Русь.

Очень легко убедиться, что версия «норманистов» (считающих, что всю цивилизацию славянам принесли некие шведы-скандинавы) не имеет под собою основы. Давайте еще раз прочтем летопись. Итак, в «Повести временных лет», как говорится, черным по белому написано:

«Реша русь, чюдь, словени и кривичи и вси: „Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Да поидите княжит и володети нами“. И избраша три братья с роды своими, пояша по собе всю русь…».

То есть, что получается, Русь Новгородская призвала на помощь своих родичей, Русь Скандинавскую, то есть, русов, славян. И наряд – это не порядок, это некие воинские формирования, обеспечивающие законность.

Русь была для жителей Скадинавии прародиной. Это ее земли назывались в сагах Гардарикой – то есть, Страной Городов. О том, что славянские племена в древности занимали огромные территории свидетельствует тот факт, что и сегодня, несмотря на то, что около половины этнически славян считает себя шведами, немцами, австрийцами и т.д., так вот, несмотря на это, славяне и сегодня считаются самым многочисленным этносом в Европе, то же самое можно сказать и о славянских языках. Кстати, если в качестве ключа взять славянский, становится ясным смысл многих иностранных слов, в том числе, скандинавских.

К примеру, собрание саг Стурлусона получило название Хеймскрингла, («Круг земной»), попробуем его прочесть.

Итак, «Хеймскрингла» это «Хемькригла», что равноценно слову «Земькругла», получается - «Земля круглая».

Так что древнескандинавский язык в своей основе тоже был славянским или, точнее, протославянским. Кстати, самые ранние, «старшерунические» надписи ученые не могут отнести к «германо-скандинавским». А ведь такие надписи встречаются вплоть до пятого века н.э.

Интересно, что историк Птолемей Балтийское море называл Венедским, то есть, по сути – Славянским.