Хорошо, да не очень

(К 30- распада СССР )
Товарищ Маяковский,
       вам скоро  сто.
Разрешите  использовать
    рифмы  ваши,
Чтобы  снова
  легли  они  на  листок
И  рассказали
   о  сегодняшней
       жизни  нашей.
Творятся  дела,
    лучше  не  слушать.
Становится  тошно 
     и  совесть  ропщет.
На  листок  бумаги
      изольёшь  душу.
И  кажется,
     жить
   становиться  проще.
Конец  восьмидесятых,
  конец второй «тыщи».
Снова  революция
      и  снова  ищем,
Устали  от  нищенства,
     устали  от  фальши.
Зашли  в  тупик?
  Как  жить  нам  дальше?
Снова  от  революции
       наш  рассказ
По  событиям
      важным  более.
Глядишь  из  сегодняшних  дней
      -  тоска.
Дела,  прошедшие,
     отдаются  болью. 
В  истории   нашей 
      можно  найти.
Загнил  капитализм
     и  лежит  на  пути.
Объехать  его?
      А  может  снести?
Решение  выбрано 
    одно  из  двух.
В  октябре  смели
     капитализма  дух.
Запад
    из  кризиса
      выход  нашёл.
Сколько  лет  прошло,
    живут  хорошо.
Семнадцатый  год.
      Рехнулась  Рассея.
Февраль – революция.
      Ленин  смуту  сеет.
Октябрь  пришёл. 
   Город   будто   взорван.
Шарахнула  по  Зимнему
  шестидюймовка  Авророва.
За  хлебом!
  За  миром!
      За  волей!
Рабочий  поднялся.
  Поднялся  солдат.
     Поднялся  крестьянин  в  поле.
Империализм  революции 
     желал  успеха.
Тем  совершить,
     кто  в  пломбированном  ехал.
Немецкие  деньги,
       шпионы,
       агенты.
В  печати  пестрят
     сейчас  аргументы.
Нет  хлеба,
  нет  мира
    и  нет  тишины.
Стала  полем  Россия
   для  Гражданской  войны.
Брат  на  брата
  пошёл  за  идею,  за  мысль ,
    чтобы  жить  хорошо.
В  подвале  Ипатьева
       был  с пущен  курок.
И   было  покончено
     с  двухглавою  властью.
А  мы,
   как  докуренный  окурок,
Романовых  сплюнули,
      как  династию.
Был  Деникин  бит,
    Колчак  то  же  бит.
Развалили  страну, 
      стало  трудно  жить.
Много  пишут  сейчас,
       было  всё  не  так.
Был  хорошим  Деникин,
    был  хорошим  Колчак.
Князья  и  банкиры,
      солдаты  в  шинелях.
Забили  все  трюмы,
     на  палубах  сели
С  кошёлками, 
   с  корзинами, 
        с  ранцами.
Вчера  были  русские,
       теперь  иностранцы.
Пропала  Родина.
    Начались  скитания.
Сначала  Турция, 
     Париж,
       Британия.
И   в  печати
   про  Ленина 
     можно  найти.
Не  туда 
   он  повёл,
    по  другому  пути
Из  газеты  в  газету 
    переходит  укор.
Что  с  подачи  его
      начат  «красный  террор».
Колонны  без  конца,
    к  плечу  плечо
Слезами  горькими
    Москву  оросили.
На  последнее  прощание
       с  Ильичём
Пришло  проститься 
       пол  России.
Развал  в  стране
       взбесился  шалый,
Как  грохнули   обухом.
Губы  посиневшие
    сжала  голода  опухоль.
Не  будет  обеда, 
    не  будет  и  ужин.
Голод  стоит  у  ворот.
 Есть  захотел,
    пояс – потуже.
Зарос давно  паутиною  рот.
С  песней   и  с  супом
      с  одной  лебеды
Подымали  Россию
     из  большой  беды.
За  рубежом  удивляются,
     понять  бессильны,
Что  же  творится
     в  Советской  России.
Чем  восторгаются?
       Про  что  поют?
Чем  же  довольны 
     в  большевистском  раю?
И  снова  покрытый
    кровавою  ржою
Народ   голодный
    и  голоштанный
Не  раз  в  истории
    обижен  судьбою,
Как  в  сказке  старой
    из  огня  восстанет.
Не  было  хлеба,
      не  было  стали.
Боролись  за  власть 
    Лев  Троцкий  и  Сталин.
Над  многими  i 
     поставил  вождь  точки.
Покинул  Союз 
    Лев 
       Давыдович  Троцкий.
И  в  Мексике  дальней,
      где  был  он  не люб.
Череп  его
   раскроил  ледоруб.
Сталин  вздохнул:
    «Исчезла  обуза»
Меркадер
    получил  Героя  Союза.
Снова годы 
     тяжкие – недород.
По  губерниям
     с  голода
     мёр  народ.
По  этапу  длинному 
       по  чём  зря.
Миллионы  сгинули
     в  лагерях.
Холод  большой.
       Зима  здорова.
Но  блузы  прилипли
     к  потненьким.
Под  блузками,
  коммунисты  рубили  дрова
В  лагерях 
  Калымы, 
    на  субботнике.
А  ночью,
    когда  от  горячих  костров,
Шатался
  сумрак  бурый.
Они  вспоминали
     родных  и
    свой  кров.
В  сердцах
  бушевали  бури.
По  русским  меркам –
    совсем  близко,
Строился  канал
      Беломорско -  Балтийский.
Не  только  партийцам
     досталось «счастье».
Сословия  все 
     принимали  участие.
Из  барака  к  каналу,
     от  канала  в  барак,
В  голоде,
    в  холоде,
      в  наготе,
Держали  лопаты 
    да  так,
Что  кровь
   выступала 
     из – под  ногтей.
И  сейчас  вспоминают, 
     как  о  красном  погосте,
Беломорско – Балтийский,
    где  уложены  кости.
На  защиту  страны,
       от  угроз  белофинн,
Поднялся  народ 
      и  полёг  ни  один.
Сейчас  не  скрывают
     начало  войны,
Была  провокация
    нашей  страны.
Спала  страна
    в  глубоком  сне,
Но  голос
    пушечного  баса
Будил  её,
    беде  во  след
Лилась  кровь,
     летело  человечье   мясо.
Пришёл  сорок  первый, 
     стальной  конницы  бег.
Ударил
  канонадою  в  уши.
И  встали  народы,
      как  один  человек
Против  танков,
     снарядов  и  пушек.
Врагу орущему:
      »Разрушу,  разрушу!»
По  обвалам
       домов  и  карнизов.
Сохранила Россия 
       бесстрашную  душу,
Выстояла 
  и  бросила  вызов.
Россию
  глоткой  орудий,
      шипевших  и  вывших,
Поставить  решили,
     как  всех  на  колени.
Дрались  мы .
      и  флаг  победивших
На  крыше  рейхстага
       в  столице  Берлине.
История  -   не  один  день.      
    Для  власти  стоящей,  это  просто
Подчистить  её  сейчас,
    не  будут  копаться
    лет  через  сто.
Коснулась  истории
    Сталина  тень.
Характер,  конечно,
      трудный .
Оставил  в  истории 
    вехи  побед.
Изъял  наши
      горечи  буден.
Умер  наш  вождь.
      На  кого  надеяться?
Управлять  трудно
       страной  свысока.
Остались  вожди
      у  племён  индейцев.
К  власти  пришли
      секретари  ЦК.
Никита  Хрущёв  взял
      большую  обузу.
Наполнить  зерном
       хозяйство  Союза.
Разом
  стали  сажать
      всюду  все  кукурузу
На  севере  дальнем,
      и  там,
      где  арбузы.
Квартира – хрущёвка,
      конечно  не  роща.
Совместно:  ванна,
     унитаз  испражнений.
Москвичи  радовались –
     своя  жилплощадь.
А  сколько  же  было
      тревог  и  волнений.
На  съезде  раскрыл  он 
      культличности  грязь.
Раскрыл  ненадолго, 
       и  сам  в  ней  увяз.
В  жизни  разных  причуд –
      очень  много.
Писал  Пушкин  о  них, 
    писал  Гоголь.
Одна  из  редких  причуд
Была  присуща 
   Леониду  Ильичу.
Найти  заслугу 
      ужасно  трудно.
Заботясь  о  славе
       и  крепко  любя
Важнейшим  орденом  нагрудным
Не  каждый  может
      наградить  себя.
Земля  трясётся, 
     как  под  пропойцем.    
 Не  вдавайтесь
    в  панику сгоряча.
Землетрясения  нет,
      не  стоит  беспокоиться. 
Пиджак  с  наградами
     упал  с  Ильича.
Затем   у  власти, 
      мозги  полоща,
Секретари  мёрли
      и  наступил  момент.
Гостям
    для  проводов
      на  Красную  площадь
Стоял  вопрос –
       даёшь  абонемент.    
Образование  СНГ,
   праздник  в  святцах  без  чина.
Не  дождалась  Октябрьская
    сотой  годовщины.
Русскому труднее
      втрое,
Любовь  ближнему 
     даруя.
Сменилась  власть,
      новое 
        строя,
Стремится 
    издинамитить
      старое.
В  диком  разгроме,
    старое  смыв,
Новый  для  мира 
       придумали  миф.
Всё,  как  у  вас –
      наши  скромные  грёзы.
Вырастим  мы
      наши  новые  розы.
Всё, что  мы  создали,
    истопчем   ногами.
В  тысячу  раз   всё   
       себе  испоганим.
Есть  ли  вообще
    справедливость  на  свете?
Кто  за   развал,
    за  разруху  ответит?
Всё,  как  на  Западе – 
    свободные  выборы.
Читаешь  газеты:
     Кого  же  мы  выбрали?
Власть  за  взятку –
    вся  продажная.
Строит  коттеджи
     себе  трёхэтажные.   
С  трибуны  кричат:
      » Всё  для  народа!»
Совести  нет. 
    Не  краснеет  морда.
А  как   же   народ?
      Живёт  ли  богато?
Нищие  сели
    в  переходах  Арбата.
Молят 
  и  просят, 
    в  надежде,  что  кинут,
Кому  на  хлеб,   
     кому  на  медицину.
Пенсионеры,
     как  нищие. 
     Компьюторный  расчет.
Квартплата  растёт, 
    пенсия  растёт.
Квартал  проходит,
      снова  дубль.
Квартплата на  тысячу,
      а  к  пенсии  рубль.
Наплодились  банки
       и компанейки.
Обдирают  народ, 
       народ  в  панике.
Пахана  торжественно,
     хоронят  воры.
Контролируют  всё
     вокруг  рэкетёры. 
Грабят,
  воруют,
       но  трогать  не  сметь.
А  правду  скажешь,
       получишь  смерть.
За  всё  пуля,
     за  всё  нож.
Порядка  нет.
    Законы  на  что  ж?
Живём  в  беззаконии, 
       на  самом  дне.
Не  найти  десятка
      спокойных  дней.
И  пишут  в  газетах,
      что  там  то,
         там  то
Взорвали  в  подъезде,
    в  метро,
       у  почтамта.
Читаем,  слушаем –
       мафия  в  силе.
Дня  не  проходит,
   чтоб  смерть  не  косила.
Бьют  депутатов,
    репортёров  издательств
Знают,  кто  бьёт,
      но  нет  доказательств.
Пали  Романовы
     свинцом  косимы.
Казалось,
  тогда  покончили  с  троном.
Сегодня
  монархию  предлагают России.
С  трибуны  Думы,
       заученным  тоном.
Сидя  в  парламенте,
    от  трудов  не  потея,
Решают  какую
    ещё  создать  эпопею.
Убрали  молот, 
      убрали  серп
Решили  сменить,
    бывший  наш  герб.
Вместо  символа
       труда  правого
Восстановили  прежний
      орла  двуглавого. 
 Может  быть 
    депутаты  правы.
Раздирают  власть,
    и  слева,
        и  справа.
Разродилась  Россия
    декретов  лавиной.
Восстали
   попы, 
     муллы 
        и  раввины.
Народу  открылись 
      запретные  двери.
Не  веришь  Евангелию,
    полно   суеверий.
Демократы  по   новому 
      очки  втирают.
Адом  пугают,
      прельщают  раем.
И развалясь  в  кресле,
    по  ближе  к  телеку,
В  церкви  побудешь,
      излечишь  истерику.
Создают  закон,   
    чтоб  я  шар  обошёл.
Где  жизнь  хороша,
       где  жить  хорошо.
А  в  нашей  буче,
     боевой,
      кипучей
Перестроек  куча.
Вьётся  улица  змея,
      дома  вдоль  змеи.
Улица  в  грязи,   
     дома  в  грязи.
Окна  разинув, 
      стоят  магазины.
Где  же  продукты: 
       вины  и  фрукты?
Цены  растут
     и  не  радуют  взоры.
Про  цены  читаем –
      одни  разговоры.
Проводит   операции
    моя  кооперация.
Народ  с  грошом,
     а  не  хорошо.
Аббревиатура   С С С Р –
    разорванные  бублики.
Вышла  Литва
      и  другие   республики.
Беспорядки  в  стране 
     наводят  страх.
Идут  бои
   в  горах  Карабах.
Горбачёв, Ельцин –
    всё  в  борьбе.    
 Тянут  страну,
      каждый  к  себе.
«Первой»  из  женщин
       Горбачёв  гордится.
Увидела  русскую 
      теперь  заграница.
Пыль   взбив,
    шиной  губатой –
В  моём  автомобиле,
    мои  депутаты.
Достать  дефицит
     жёны  дали  задание.
Вот  и  пустует
     красное  здание.      
 Кворума  нет,
    не  сидят  на  совете. 
Лучше  искать,
   чем  сидеть  в  Моссовете.
За  развал  работы,
    за  пепелище
Проводят  на  пенсию
       или  чином  выше.
А  что  же 
  в  российском  парламенте?
Слушайте,
    пока  не  устанете.
Как  иной  депутат
    щебечет.
Обещал  одно, 
      а  теперь  перечет:
«Я  за  конституцию,
       конечно  не  лгу.
Зачем
  народу  благо?
       Оно  ему  во  вред.
Постепенно ,
    по  немного, 
     по  вершку,
     по  шажку.
Сегодня,
     завтра,
     через  сотню  лет.»
Слова  и  слова –
      огнесловная  лава.
Болтает
     сорокой  радостной.
Он  сам  опьянён 
     своей  славой.
Пьяней,
   чем  сорокоградусной.
Врали:
    народу – свободу,
      перестройку,
       гласность.
Напрасно!
Где  земля
     и  где  закон,
     чтобы  землю
       выдать  к  лету.
Нету!
Что  же
     дают  за  работу,
      что  по  утрам  спешишь.
Шиш!
Заседание  Думы.
       Депутатов  фигурки.
Вроде  солидные,
       а  ведут,
      как  урки. 
Из  кресла  вылезут,
    забыв  апатию,
Лупят  друг  друга.
      Партия -  на  партию.
«Один  разговоры
       о  демократии.
На  что  нам 
     сбор  болтунов  дался?!
Сбросили  большевиков,
      наплодили  партий.»
Всё  чаще
  и  чаще
    звучат  голоса.
Надо  мною  небо - 
       бывший  шёлк.
Испоганили  природу 
    так  хорошо!
Тучи – кочки 
      создали  лётчики.
Встал, 
     словно  дерево,  я
Гибнет  вокруг 
     экология.
В  газету  глаза,
     пестрят  страницы.
Буржуи
   к  нам 
       везут  гостинцы.
Лезут ?
  Хорошо!
       Везут  порошок.
Трудно  сказать
      о  нашей  судьбе.
Кается  в  грехах
    наш  КГБ.
Выступают  соцстраны   
    нам  в  укор.
Варшавский
   по  швам
      трещит  договор.
Войска  выводятся, 
    тяжело  краснозвёздцам.
Проблема – жильё.   
    Жить  где?
Строит  дома
   для  них  ФРГ.
Приспособил  к  маршу
     такт  ноги:
 На – ши
  вра – ги,
      сейчас
     не  вра – ги.
Коль, 
    Горбачёв
    руки  жмут.
Германия
     едина 
      зер  гуд.
Заграницу  танки
       продают  на  ходу.
Скрывают  пока
      наши  войска.
Броня  крепка,
      цена  высока.
Дымовой  дых-  тяг 
    воздух  береги.
Пых – дых
    пыхтят
      фабрики  мои.
Стара  машина,
   но  ещё  не  смолкла. 
На  полках – не  ситца.
    На  полках – не  шёлка.
Растёт  проституция.
      Борьба  без  толка.
На  панель  вышла 
     моя  комсомолка.
Ветер  подул
   в  колхозном  саду.
Дождь 
  из  фруктов  прошёл.
Фабрики  не  берут.
       Гниют  хорошо.
За  городом – поле,
     в  полях – деревеньки.
В  деревнях – крестьяне,
      сбрили  все  веники.
Сидят  папаши, 
       каждый  в  себе.
Закона   ждут
    о  земельной  судьбе.
Будет  земля,
     а  за  ней - пшеница.
Республика  наша
      строится,  дыбится.
Другим   станам,   им  что
Россия  в  тревоге,
     Россия  в  дороге.
Моя  страна 
    в  перестройке
    еле  волочит   ноги.
Радость  прёт
    не  для  нас,
       увидать  бы  раз.
Жизнь
   прекрасна  и  удивительна
       не  у  нас.
Разберётся  народ 
      и  тогда.
Окрепнет  Россия,
   встанет
     в  строй  она.
Это  не  единственные
    лихие  года.
Из  всех,
   какие  знала  история.
 1991