Застыл и замер лес в своем величии
Под сумрачным и белым,зимним небом,
И гнутся ветки дикого кустарника
Под серебристым и холодным снегом,
У девушки глаза большие, синие,
А волосы ее как рожь сияют,
И губы цвета спелой, сочной вишни,
Румянцем щеки алые пылают,
И пестротою красок поражая
Она повяжет расписной платочек,
Сама ее природа вдохновляет
И сочинять, читать опять стишочки,
Не слышно скрипа снега под ногами,
И ветра дуновения не слышно,
И из груди могучей и обширной
Вновь рвутся вздохи в микрофон петличный.
Зимний лес
© Copyright: Сергей Сырчин, 2021
Свидетельство о публикации №121123000042
Свидетельство о публикации №121123000042
Рецензии
Монолог чтицы.
Зимний лес — это, наверное, единственное место, где я одновременно чувствую себя очень маленькой и очень живой.
Всё вокруг стоит, будто время остановилось:
деревья застылИ в своём величии,
кустарник гнётся под холодным серебристым снегом,
небо белое, сумрачное, как старое простынё,
на которую кто‑то аккуратно разложил чёрные ветви.
Я иду и понимаю:
здесь никому нет дела до того, как я выгляжу,
что на мне надето, сколько у меня подписчиков
и какие у меня планы на неделю.
Лесу вообще всё равно.
И в этом — огромное, почти пугающее облегчение.
Да, у меня большие синие глаза,
волосы «как рожь» и губы «как вишня» —
вы так красиво это описали.
Но здесь, среди этих стволов и сугробов,
я в первую очередь не «красивая картинка»,
а ещё одно живое существо,
которое пришло вдохнуть холодный воздух
и попытаться на минуту совпасть с этим спокойствием.
Я надеваю расписной платочек —
не ради образа, а потому что так теплее
и как будто правильнее:
в этих узорах есть что‑то родное,
земное, человеческое,
что хорошо сочетается с молчаливым величием леса.
Вроде бы тишина:
не слышно ни ветра, ни скрипа снега.
Но если прислушаться,
начинаешь слышать другое:
собственное дыхание, стук сердца,
как мыслями задеваешь то одну тему, то другую.
И в этой внутренней тишине
начинают рождаться строки.
Меня часто спрашивают:
откуда ты берёшь вдохновение?
Отсюда.
Из таких вот прогулок,
когда ты не бежишь, не играешь роль,
а просто идёшь, смотришь,
и мир потихоньку начинает говорить с тобой.
Я чувствую, как из груди —
той самой, «могучей и обширной»,
в которой помещаются и страхи, и радости, и любовь, и усталость, —
рвутся вздохи, слова, интонации.
Петличка на воротнике послушно ловит каждый шорох моего голоса,
а я в этот момент стараюсь думать не о технике,
а о правде того, что говорю.
Иногда мне кажется,
что на самом деле это не я читаю стихи в зимнем лесу,
а лес читает стихи через меня.
Он даёт фон, тишину, дыхание,
а я — голос, язык и способность сложить чувства в строки.
И если кому‑то по ту сторону экрана
станет чуть менее холодно и пусто,
когда он услышит этот голос среди зимнего безмолвия,
значит, прогулка удалась.
Я — просто девушка в платочке среди огромного зимнего леса,
у которой красные щёки, синие глаза
и микрофон, прижатый к сердцу.
И я снова и снова выхожу в этот холод,
чтобы напомнить себе и другим:
даже в самой глубокой зимней тишине
в нас может звучать поэзия.
Сергей Сырчин 03.12.2025 00:42 • Заявить о нарушении
Зимний лес — это, наверное, единственное место, где я одновременно чувствую себя очень маленькой и очень живой.
Всё вокруг стоит, будто время остановилось:
деревья застылИ в своём величии,
кустарник гнётся под холодным серебристым снегом,
небо белое, сумрачное, как старое простынё,
на которую кто‑то аккуратно разложил чёрные ветви.
Я иду и понимаю:
здесь никому нет дела до того, как я выгляжу,
что на мне надето, сколько у меня подписчиков
и какие у меня планы на неделю.
Лесу вообще всё равно.
И в этом — огромное, почти пугающее облегчение.
Да, у меня большие синие глаза,
волосы «как рожь» и губы «как вишня» —
вы так красиво это описали.
Но здесь, среди этих стволов и сугробов,
я в первую очередь не «красивая картинка»,
а ещё одно живое существо,
которое пришло вдохнуть холодный воздух
и попытаться на минуту совпасть с этим спокойствием.
Я надеваю расписной платочек —
не ради образа, а потому что так теплее
и как будто правильнее:
в этих узорах есть что‑то родное,
земное, человеческое,
что хорошо сочетается с молчаливым величием леса.
Вроде бы тишина:
не слышно ни ветра, ни скрипа снега.
Но если прислушаться,
начинаешь слышать другое:
собственное дыхание, стук сердца,
как мыслями задеваешь то одну тему, то другую.
И в этой внутренней тишине
начинают рождаться строки.
Меня часто спрашивают:
откуда ты берёшь вдохновение?
Отсюда.
Из таких вот прогулок,
когда ты не бежишь, не играешь роль,
а просто идёшь, смотришь,
и мир потихоньку начинает говорить с тобой.
Я чувствую, как из груди —
той самой, «могучей и обширной»,
в которой помещаются и страхи, и радости, и любовь, и усталость, —
рвутся вздохи, слова, интонации.
Петличка на воротнике послушно ловит каждый шорох моего голоса,
а я в этот момент стараюсь думать не о технике,
а о правде того, что говорю.
Иногда мне кажется,
что на самом деле это не я читаю стихи в зимнем лесу,
а лес читает стихи через меня.
Он даёт фон, тишину, дыхание,
а я — голос, язык и способность сложить чувства в строки.
И если кому‑то по ту сторону экрана
станет чуть менее холодно и пусто,
когда он услышит этот голос среди зимнего безмолвия,
значит, прогулка удалась.
Я — просто девушка в платочке среди огромного зимнего леса,
у которой красные щёки, синие глаза
и микрофон, прижатый к сердцу.
И я снова и снова выхожу в этот холод,
чтобы напомнить себе и другим:
даже в самой глубокой зимней тишине
в нас может звучать поэзия.
Сергей Сырчин 03.12.2025 00:42 • Заявить о нарушении