Вэмаяковский и Аэспушкин

     Вэмаяковского, как самоубийцу, не пустили в рай, а когда от стал говорить, что его, на самом деле, убили, райский служка в ответ заявил, что его смерть была закономерным результатом его действий и круга общения. Тогда Вэмаяковский послал куда подальше распорядителей и заявил:

     не в раю, не в дому,
     но со встречным вместе
     буду рифму свою
     почитать за крестик

     Покачали головами небесные ангелы, сказали, мол, что с него взять, пусть почитает...
     С тех пор ходит Вэмаяковский по миру, невидимый, нашептывает рифмы поэтам, а с рифмами его просачиваются в их отношения к женщинам, детям, семье, власти, жизни и его взгляды.
     Вот недавно поэт такой-то повесился, а другой - и сейчас гордится тем, что у него одновременно три любовницы и несколько детей от разных женщин. И поэт вроде он так себе, но либерален в своих нравах - как Вэмаяковский. Третий же взял за пример другую черту своего вдохновителя и скандалит, где только может, в лицо оппонентам говорит разные нелицеприятности.
     А сколько их, поэтов, которые в глаза власти смотрят и стараются быть ее провозвестниками? А потом накладывают на себя руки, не в силах выбраться из водоворотов, в которые она их затягивает...
     Качают головами ангелы, ходит Вэмаяковский по Руси, нашептывает рифмы свои и ритмы. Излучает ауру обаяния.

    Аэспушкин глядел-глядел с небес на вечного пилигрима и спустился к нему поговорить. Затмило солнце русской поэзии ее самого громкого горлопана, но тот только еще выше голове задрал и заговорил громче.
    Спрашивает Аэспушкин Вэмаяковского:
    - Ну что, разрушил буржуазную культуру, Вова? Низвергнул аристократию?
    - Как видишь, Саш, всех, под корень поизвели!
    - Так что же ты, Вова, тогда не успокоишься, раз миссию свою на Земле выполнил?
    - Да вот, Саша, вокруг теперь все такими несчастными стали,  ищут счастья - кто где может. И в стихах тоже. Посмотри, сколько авторов на Стихире - полстраны пишет, и я им помогаю!
    - А не скучно ли бродить постоянно среди графоманов и подсказывать им?
    - Нет, я пролетарский провозвестник, а графоманы - пролетарии поэтического труда, я не верю ни в счастье, ни в рай, я верю только в стремление к ним и в громкие слова, которые дорогу освещают...
    Покачал головой Аэспушкин, сказал “Бог тебе в помощь!” и вернулся обратно на небо.
    А Вэмаяковский отправился дальше бродить по земле русской, распространять свои рифмы да идеи.