Предрождественское

Китайка осыпалась, но не вся,
узором смотрится на снегу.
Голуби тюкают яблочки зря,
фарфоровые, по кру;гу.

Вот и вороны на ветке шар
из перьев с клювом наперевес
косится на голубиный футбол. И пар
изо рта клубами; мороз залез

за двадцать. – Надолго ли? – Пара дней,
дальше пойдёт на спад.
Дворник, художник по жизни, за ней,
за лопатой, следует наугад:

снежные горы на белом холсте –
легко потерять сюжет.
А мне в отдалении, в том кусте,
грезится силуэт:

то ли пещеры, то ли похоже – лаз,
и мельком огонь внутри.
Дальше в окне, где вот-вот погас-
нет отсвет поблекшей зари,

три пастуха собирают скарб,
готовы уйти в дозор.
В сумерках кажется – день ослаб,
ничуть не слабеет взор.

На небе ещё не видно звезды,
но сосчитай: раз; два; три –
с гор; из степи; от большой воды
тронулись в путь цари...

Мимо пройду, спускаясь в метро,
двух с виду бездомных людей:
женщину скутанную в пальто
и старика при ней.

И в переходе уже как весть,
сердцем почую родство
с дворником и со всем что есть,
Господи, – Рождество!