Пророк

Он шёл походкой неуклюжей,
Закрыв лицо вуалью пыли.
И голос был его простужен,
И руки сладкой болью ныли.

Он шёл, бубня себе под нос
Слова великих чистых истин,
Что людям всё же не донёс,
И был за них безумным признан.

Менялись сёла, города,
Что гнали прочь слова пророка.
Святее людям череда
Их разрушающих пороков.

Он шёл, гонимый, и кричал:
«Услышьте, люди, истин песни!
Я знаю тайны всех начал.
Во снах со мною Бог был честен!»

И он рыдал. Он знал: вот-вот
Ударит с неба страшный грохот!
Он не успеет… Не спасёт…
Наказан будет мир за похоть.

Ему твердили: «Ты безумен!
Ведь Бога нет! Мы все — венец!
И кто же только надоумил
Тебя ходить вещать конец?!»

А он рыдал, их уверяя,
Кричал и бился, иссечась!
Он, участь злую миру зная,
Спасал людей, в сердца стучась.

Но масса — сила.
Кто бы спорил…
А он один. И убеждён,
Что он на век,
Какое горе!
Рассудка чистого лишён.

И вот идёт походкой странной.
Пред ним, как будто наяву,
Сгорают города и страны,
Скрываясь в саже и в дыму.

А он идёт и верит чутко,
Что пламя, горе и чума —
Симптом его болезни жуткой,
Давно лишённого ума…

(С) Тен Рок