дуб

Если бы нам было возможно видеть дальше, чем видит наше знание, и уходить дальше, чем позволяет нам наше предчувствие, тогда, быть может, мы доверяли бы больше нашим печалям, чем нашим радостям.
Райнер Мария Рильке


Водки неси! Да побольше!
Меж нами теперь всё кончено -
нет смысла казаться тоньше.
Скатёрку смени на клеёнчатую!
Что уставилась?! Вышел святоша!
Дай мне душу смягчить заложенную.
С уважением к трезвому прошлому.
С жалостью к пьяни взъерошенной.

Стакан воды возмутИт аспирин,
стеклянным глазом утро моргнёт,
осколки прежней жизни витрин
седой ресницей строго метёт.
Средь оплывших подушек-льдин
она рядом лежит - не поймёт:
цитокиновый шторм от вакцин,
что проходят чрез её хитрый рот.

Ещё ластится, глупая кошка!
Надоело не подавать вида.
Исчезни, как после бомбежки,
а на память пусть будет обида.
Бойчее! К черту застежки!
Сколько ж хлама в тебе набито:
брошки, одежки… Матрёшка!
Это только моя коррида.

Провожу её жестом признательным.
Заморила травой и корсетами!
До морения дубом блистательным -
я теперь весь в рубцах фиолетовых.
Одиноким стану, внимательным:
чрез горе, досаду, печали фальцет
свечой искровой зажигательной
улыбнётся судьба во весь рот-трафарет.

Фатум, что зовётся судьбой,
когда доверия радостям нет,
рождается печальной глубиной,
а не настигает тебя извне.
Не думай, что теперь я другой,
что живу без труда, нараспев.
Но если б не отчаяние и боль,
так бы дубом и жил, не прозрев.