1819- 8 тур В поисках земли

 Великая дорога.
Чукотские земли в снегах, ледяные,
С боков омывали моря голубые.
Да только края эти много туманны,
Не видны и призрачны, и долгожданны.
 
Надежны ли? Правда ли  в этих сказаньях,
Что чукчи слагали, шаманы в камланьях?
Ведь дыма, увы, без огня не бывает,
А мифы слагает народ и слагает.
 
И вот отправляют обоз на собаках
Изведать, узнать, увидать,(залайфхакать),
На карту места нанести с описаньем -
Идет экспедиция с пущим стараньем.
 
Изведаны снЕги, яранги и мили,
И пищи отведаны... - Как же вы жили?
А чукчи смеются - они же ведь дома.
Что Феде впервой -  все им с детства знакомо.
 
За мифами скрыта (на  самом же деле),
Земля, что Россию с Америкой делит.
Ведь, может быть там, за туманом таится
Проход небольшой в неглубокой водице.
 
Не плавали раньше сквозными путями
И нет ли Америк у нас под носами?
И тянут собаки усталые нарты,
И люди от холода замертво падают.
 
Отчет предоставили в картах, докладах -
Империя им повелела: так надо!
Им было всего лишь за двадцать немного -
Какой же великой была их дорога!


Дорогие друзья! Мы вновь отправляемся в путь, но дорога все сложнее и сложнее, ведь прошел уже год с того времени, как
Матюшкин и Врангель покинули Петербург, но только сейчас смогли приступить собственно к экспедиции — к исследованию покрытых льдами морских пространств к северу от устья Колымы и побережья Чукотки. На собачьих упряжках они покинули заполярный материк, двинувшись к северу, вглубь ледяной пустыни. Шли в тех краях, где и в наши дни при всей современной технике выживать и передвигаться очень нелегко. «На второй день путешествия, — вспоминал позднее начальник экспедиции Фердинанд Врангель, — уже почувствовали мы вредное влияние яркого отражения лучей света от блестящего льда. Все мы более или менее страдали воспалением и сильной болью в глазах. Предвидев сие неудобство, запасся я чёрной тканью, некоторые из нас обтянули ею свои очки; другие просто завесили глаза и тем избавлялись от ослепительного света… Для облегчения боли и уменьшения воспаления употребляли мы с пользой мочение глаз вином. Некоторые из наших проводников лечились иначе: они насыпали по вечерам в глаза несколько нюхательного табаку и после мучительной ночи чувствовали наутро значительное облегчение…» Позднее Фёдор Матюшкин в одном из писем ярко покажет несколько моментов трудного путешествия, когда смертельная опасность посреди Ледовитого океана становилась привычным элементом походного быта: «Мы лежали молча вокруг потухшего огня — юрта гнулась от сильных порывов и не защищала нас от пронзительного ветра. Наконец, один решился выйти посмотреть собак — проходит час, он не возвращается… Ветер крепчал ещё более, но это были последние его порывы… Товарища нашли у самой палатки, он не мог найти юрты… И вьюга не дозволила ему открыть глаза. Собак и нарты вырыли из-под снега, развели огонь, выпили чаю — и улеглись спать». Нам сегодня, как и современникам Матюшкина в столичном Петербурге, та заполярная одиссея может показаться романтичной, но в реальности «учёная собачья экспедиция» была собачьей во всех смыслах этого слова — тяжким, изнуряющим трудом, зачастую неблагодарным. Первый ледяной поход Матюшкина и Врангеля продолжался 36 суток, как писали они сами начальству — «Не переменяя собак, проехали мы около 1210 верст по лабиринту торосов и опасных полыней». Однако никаких выдающихся открытий этот тяжкий и опасный путь не принёс, исследователи описали лишь часть Медвежьих островов в Восточно-Сибирском море.

"Маллар Ме"