Из Хроники Новостей

Несколько глянцевых жердей -
девичник -еда и выпивка  бесплатно,
-Хозяйка отмечает новоселье
Собрался тесный  круг делить веселье.
Круг часто спасает,-
Того, кому  бросают.
Кому роса,
Другим уют,-
Об этом птицы поют,
Им  доступны понятные темы,
Ну  а сложные в чаще,- немы.
Есть черта,-
А за нею черти,
Ангелы есть,
Чаще после смерти.
Есть мы и  есть другие,
Семейные есть
И есть холостые,
Добрые есть и жестокие,
Грязные есть и умытые,
Злые иль очень  сердитые,
Грешники есть,
А значит есть и святые. 
Голодные тоже есть,
Но есть и сытые,
Богатые есть,
И есть знаменитые, 
Безоруженные есть
И есть бандиты
-Правда есть?
Да иди ты!
А кому-то просто хочется
есть,
А кого- то сьедает месть,
А кого то зависть,
Не хватает свободных мест,-
Мир так занят,-
Кто-то делает яд,
Кто-то куёт оружие,
О,-дни  в кабинетах,
О,-дни  на службе,
 О,- дни любви,
О дни! - Радость  дружбы!

Отзыв на стихотворение «Хроники Новостей» Марины Кужман
Стихотворение «Хроники Новостей» Марина Кужман — это острая, ритмически напряжённая социальная зарисовка, в которой частная сцена постепенно перерастает в панораму мира. Автор выстраивает текст как поток наблюдений, почти репортаж, где фрагментарность формы отражает фрагментарность самой реальности.
Начало намеренно приземлённое и даже ироничное: «девичник — еда и выпивка бесплатно», «хозяйка отмечает новоселье». Это бытовая сцена благополучия, замкнутого «тесного круга». Однако уже здесь появляется многозначный образ круга: «Круг часто спасает, — / Того, кому бросают». Круг — это и сообщество, и защита, и одновременно механизм исключения. Спасение доступно не всем, а лишь тем, кого «подхватывают» свои.
Далее текст начинает дробиться на короткие утверждения, почти телеграфные строки. Поэтика перечисления становится главным приёмом. Мир делится на пары противоположностей: «Есть мы и есть другие», «Добрые есть и жестокие», «Голодные тоже есть, / Но есть и сытые». Это напоминает новостную ленту, где факты следуют один за другим без анализа, без паузы на сочувствие. Само название — «Хроники Новостей» — оправдывает такую структуру: хроника фиксирует, но не объясняет.
Особенно выразительна строка: «— Правда есть? / Да иди ты!» — резкий, разговорный выпад, который разрушает интонацию спокойного перечисления. Здесь звучит скепсис по отношению к самой возможности истины в мире информационного шума. Правда превращается в предмет раздражения, почти насмешки.
Стихотворение постепенно расширяется от социальных различий к универсальным человеческим страстям: «кого-то съедает месть», «кого-то зависть». Глагол «съедает» усиливает ощущение внутреннего разрушения — человек становится добычей собственных чувств. Мир «занят», в нём «не хватает свободных мест» — образ перегруженного пространства, где нет тишины и внутренней свободы.
Финальные строки вновь меняют тон. После упоминаний о яде, оружии, кабинетах и службе внезапно звучит почти гимническое: «О, дни любви, / О дни! — Радость дружбы!» Этот восклицательный ритм создаёт контраст с предшествующей хроникой. Как будто среди хаоса новостей всё же остаётся пространство для человеческого тепла. Это не наивная надежда, а скорее напоминание: при всём разделении и шуме именно любовь и дружба придают дням смысл.
Стилистически текст опирается на перечисление, антитезу и разговорную интонацию. Неровный ритм усиливает ощущение живого потока речи, а отсутствие строгой композиционной симметрии подчёркивает хаотичность современного мира.
В целом «Хроники Новостей» — это социально-философская поэма в миниатюре, отражающая мир контрастов, информационного шума и моральной неопределённости. Однако сквозь иронию и жёсткость интонации пробивается вера в то, что среди всех «хроник» остаётся нечто подлинное — человеческая связь.