Легенда о Данко

Когда-то давным-давно
На открытом степном местечке
Жило-было племя одно,
Жило вольно, свободно, беспечно.

А вокруг был дремучий бор,
Дебри страшные – не пройти.
А племя то не знало забот
И не думало, что впереди.

Горделивы, умны и сильны,
Они свято хранили традиции.
Для своей небольшой страны
Им, конечно, есть чем гордиться.

Но другое сильное племя
Их прогнало с родной земли.
И в лесу волочить свое бремя
Эти люди были должны.

Побоялися дать отпор.
Если им не удастся спастись,
Ведь тогда заветы отцов
Вместе с ними должны уйти.

Быть рабами они не могли,
Потому что горды были очень.
В темный лес эти люди ушли,
Пробирались сквозь мрак что есть мочи.

Этот лес был ужасен и глух,
Лучи солнца не обогреют,
Смрад болотный, зловонный дух –
Люди стали болеть все сильнее.

И тогда старейшин совет
Стал решать, как же дальше жить:
Назад – рабство, вперед – голод и смерть,
А традиции надо хранить.


И тогда нашелся смельчак,
Самый лучший, он был герой.
И сказал он примерно так:
«Я вас выведу. Кто со мной?»

И поверили юноше люди,
И пошли через темень к счастью.
Они думали, больше не будет
Смертей, голода и ненастья.

И все было, и люди гибли,
Но настойчиво продолжали путь
Через мрак, болота и дебри,
Чтоб остался в живых кто-нибудь.

Но предел наступил. И однажды
Молчаливое племя восстало
Против Данко. А что он скажет,
Ведь болотам конца нет и края.

И его обступили, как в битве,
Все, готовые броситься в бой.
И тогда в священной молитве
Он для них пожертвовал собой.

Разорвав руками свою грудь,
Он пылающее сердце взял
И, как факелом, им освещая путь
Снова всем дорогу указал.

И опять поверили ему,
И пошли за ним, и гибли тоже,
Но конец бывает ведь всему,
И у леса край есть, может.

И пришли, и вот он, солнца свет,
И трава по пояс на равнине.
И уже неважно, сколько лет
Они жили в сумрачной трясине.


Данко, обессилевший, упал,
Сердце лишь в руке его горело.
Вдруг какой-то человек на сердце встал,
Так на всякий случай, чтобы не болело.

Разлетелись искры от него,
Огоньками в сумерках гуляют.
А племя то, скорей всего,
Живет и ничего о том не знает.