Туесок

Ночь гладит старое окно,
Под шум метели засыпаю.
Мне снится странный сон -
      май бродит по тайге,
Дверь века прошлого
        молитвой открываю.

Зелёным дымом стелется туман,
Шуршит волной Аган-старик.
Иду по ягельной лесной тропе,
Искрой пляшет огонь-проводник.

Поднялся ветер, разогнал туман.
Свет лунный красит золотом траву,
на ней роса полночная мерцает,
Багульника чарующий дурман
Таёжное угодье обнимает.

Я вышла на поляну. Стоит чум.
Горит костёр. Вокруг него
     шаманы в танце ритуальном,
Удары в бубны с эхом по тайге.
Душа моя в предчувствии печальном.

Замерли тени с ветром в сосняке,
Камлания взлетают в небо заклинанья,
Как крики чаек над водой,
     Как выпи горькие стенанья.

Перекрестясь, шагнула в летний чум.
На шкуре белой оленёнка
Израненная девочка лежит,
Свеча пылает, светится иконка.

Над умирающей старушка слёзы льёт.
Меня увидев, с болью, прошептала:
- "Прости, что вызвала тебя
                в наш грубый век,
Одна из рода о тебе я знала.

Спаси дитя. Внучка она моя,
Единственная дочь у вдовца сына.
Мать её в Верхний Мир давно ушла -
Оплакивает прах на кладбище рябина.

Малышка петь любила у реки,
Медведь её порвал, но не убил.
На наше счастье, думаю я так,
Он не матёрый, а пестун лишь был.

Сынок нашёл её и в чум принёс.
Вторую ночку просят у Богов
для внучки исцеления шаманы.
Я в вещем сне увидела тебя,
Сквозь времени далёкого туманы".

Молитву прочитала у свечи.
Поток лучей вдруг хлынул в моё тело,
Над раненой простёрла я ладонь
И стала лечить её, как умела.

Открыла девочка глаза.
Раны глубокие лучи сшивают,
Уходит синева из нежных детских губ,
Рубцы на бледной коже пропадают.

"От кого знаешь ты русский язык?"
- Спросила я у худенькой старушки.
Промолвила она, стерев слезу:
- "Из русских поселенцев моя мать
И для меня иконы не игрушки.

За врачевание благодарю!
Оленей мы своих с трудом считаем,
Возьмёшь их, сколько хочешь, для себя?
Добро мы никогда не забываем".

Ответила я ей: - "Зачем олени мне?
Травы бы горсть, в ней солнышко гуляло.
Насыпь её в весёлый туесок
И это будет для меня не мало".

Тепло лучей струёй ушло из рук,
За миг, как за столетие, устала,
Могильный холод сердце сжал моё,
Прощаясь, травнице я прошептала:

-"Не меня, прошу, благодари,
Господь отсрочил твоей внучки тленье,
Счастливой она путь земной пройдёт,
На ней Всевышнего благословенье".

Из чума выхожу. Угас костёр,
Шаманы исчезают, словно тени.
Проснулась. Туес на столе с травой,
На нём резьба - девчушка и олени.

Когда-то солнцем я людей лечила.
Священник мне сказал:
- "Сила твоя, увы, не от Христа",
Но к умирающим во сне я приходила,
Спасала от могильного креста.

Душу свою не каждому открою.
Я не колдунья и я не пророк,
Возможно, кто-то из другого мира
Вливает в меня боль чужих дорог.

2021г.