Оттесня

Осень обнажила гнездо.
Все упало, листья бардо.
Даже золото упало с кустов.
Говорит с утра двора репортер.
Веточки лежат под ногами легки,
люди поднимают воротники,
ветра за ворот сильнее рывки,
и из труб низенько плывут табаки.
Нечем подкрепиться кинозвезде,
живущей в прекрасной души белиберде.
Вспомню восьмидесятые...
Нет, лучше сороковые, их неприятие,
в сороковых все было мокроватее
и осень волновала гниловатее.
Воротники стояли приподнятые
или то были военные, тридцатые?
Я тогда была языкатее,
а ты меня любил пошловатее,
стены косились аляповатые,
но мы просыпались обнятые...
Как же ты мне нравишься в оранжевых трусах.
Местность виноватее в прошлых лоскутах,
но сегодня я скольжу легко, как на коньках,
все на тех же пресловутых, прошлых языках.
Клади ботаника возле себя
и крошки пряника сыпь для меня.
Ненужным будущим полет усложня
и душным прошлым снова маня.
Пера фазаньего ошметки, и я
все та же осень, и пою для тебя.
Никак, ничто и никому проясня,
но время снова поцелуем оттесня.