Этой улицы больше нет

Этой улицы больше нет:
двухэтажного дома, сада,
но мне срочно, зачем-то, надо 
получить от него букет
осязанием, обонянием,
трепетанием детских бед -
мальву, розовую, помятую,
растрепавшимися подростками,
золотые головки влажные,
по-ребячьи мордашки важные,
астры тощенькие, неброские,
голенастый сорняк отважный,
прицепившийся, как бумажный.
Поцарапанными ладонями
я прижму этот дар к лицу,
странно жёсткие, словно восковые,
с не разглаженными космами
лепесточков, травинок, листьев.
- Вы прощаете или мстите?
Видно, детям, глупцам, поэтам
сохранившим любовь при этом,
от всамделишной, доброй
вечности полагается поцелуй?
Дескать, деточка, не балуй,
не кручинься, дружок сердечный
поцелованный крепко в темечко,
стоя ножками на полу…:
двухэтажного дома, сада,
но мне срочно, зачем-то, надо 
получить от него букет
осязанием, обонянием,
трепетанием детских бед -
мальву, розовую, помятую,
растрепавшимися подростками,
золотые головки влажные,
по-ребячьи мордашки важные,
астры тощенькие, неброские,
голенастый сорняк отважный,
прицепившийся, как бумажный.
Поцарапанными ладонями
я прижму этот дар к лицу,
странно жёсткие, словно восковые,
с не разглаженными космами
лепесточков, травинок, листьев.
- Вы прощаете или мстите?
Видно, детям, глупцам, поэтам
сохранившим любовь при этом,
от всамделишной, доброй
вечности полагается поцелуй?
Дескать, деточка, не балуй,
не кручинься, дружок сердечный
поцелованный крепко в темечко,
стоя ножками на полу…