Белый Ворон

...Чёрная магия, вскормленная слезами белого ворона.

Он появляется каждый раз на закате. Белой стрелой вспарывает амирисовые небеса и замирает где-то в вышине.

Роза давно привыкла к тому, что вся вселенная сжимается в одну точку, когда его взгляд пронзает её сверху — холодный, белый, пробирающий до самых корней. И каждый раз она чувствует, как сквозь молочный туман его ревности мучительно проступает её собственная горячая, тёмно-красная глубина.

«Любимая... больно, — слышится ей в звенящей тишине, и она знает, что это крик его сердца. — Если Вы не моя, так будьте же ничьей». Но она смеётся. Вопреки проклятию, вопреки внезапному холоду. Каждый её лепесток дрожит, как обожжённая ладонь, сжимающая собственное пламя. И льётся, льётся смолистая, мускусная слеза, остывающая горечью на ветивере, прильнувшем к её одиночеству. А старый седой кипарис всё тянет и тянет могучие ветви... к ней, гордой, надменной, пытаясь укрыть мокрую землю от этого раскалённого добела смеха...

Теперь шипы, единственная её защита, стали жёсткими, словно кованая медь. Она больше не ждёт спасения, она сама стала своим спасением — разрушительным, ослепительным, окончательным.
«Ты хотел тишины?» — словно в горячечном сне шепчет она тонкому стебельку у своих корней, и шелест её листьев отзывается треском лопающейся реальности. — «Ты хотел пустоты? Что ж, смотри, как я заполняю её собой». Распахнула яркие лепестки навстречу надвигающейся тьме, и в этот миг её пламя вспыхнуло в последний раз, чтобы выжечь забвение. Ветивер вздрогнул, качнувшись на ветру, и замер, навсегда заперев в своих порах горьковатый привкус её триумфа.

 
А когда свет первой звезды коснётся зачарованного сада, ворон, изогнувшийся в  молочную тетиву, уже не найдёт здесь ни своей боли, ни её страха.
Только пепел, источающий аромат вечности, сырой зелени и её непокорных шипов.


Ex Nihilo Vetiver Moloko... Слёзы белого ворона посреди разбитого сада.