жизнь дворовая

Когда возвращаешься ночью,
октябрьской, прожжённой насквозь,
споткнёшься, душой озабочен,
и руку рассадишь о гвоздь.
Ругнись и прикройся землистой
ладонью от взмаха косы.
И бросятся жёлтые листья
под ноги, как дикие псы.

***

Туман, пробитый веткой тополя,
уйти хотел бы, но куда там.
Вот так и мы на месте топали,
учась по вымышленным датам,
что надо в ногу с кем получится,
лишь был бы свой - своих не бросим.
но жизнь дворовая - разлучница,
давно запарила вопросом -
зачем? Туман задержит всякого,
растём, а тополь сохнет в схиме.
Ведь мог же Бог убить Иакова,
но дал ему другое имя.
Ты душу к вере приноравливай,
нам старый двор важней вселенной.
Мы оба в нём - сыны израйлевы
от неизвестного колена.

***

Пора и сжечь остаток сентября,
сгорают листья, собранные в кучи,
уходит дым, тяжелый и текучий,
седыми паутинами паря.
Трава посадок, серый камень плит,
шагрень асфальта - высказаны в слове,
у города церквушка в изголовье,
закатной кровью крест её облит.
Всё жертвенность - и горе от ума,
и книга дней, которую листаю.
И белых мух задумчивая стая
в главе, что называется - зима.

***