Я слушал...

Бывало в жизни…– от безделья
          томился. Нет же – не в постели!
Да, был стеснён, буквально, скомкан;
          жил год без четверти… в потёмках!
Тогда, осмысливая цели,
          я слушал всё, о чём мне пели,
внимал и шепоту, и крикам,
          и размышлял о мире странном –
обидно тесном, невеликом…
          И всё гадал, кем сам-то стану?!

Когда мне мама что-то пела,
то я мгновенно затихал
и понимал: Святое дело!
Конечно, я пойду в вокал!

Молитвы слушал от бабули,
о чём-то – с хлебом да с горбом…
и размышлял, свернувшись в бублик:
А может, сто́ит стать попом?..

Читал стихи соседский голос…
и я решил: Да будет свет! –
и сам освою, по приколу,
такой же вот искусный бред!
 
Отец кричал про гол, про мячик 
и про судейский беспредел…
А я… похожий на калачик,
отцу понравиться хотел.

Мечтал, что вскоре стану асом,
играл в животике в футбол…
Не па разучивал, а па́сы!
Нет, спортплощадка – не танцпол!

Уже тогда, всей сутью чуя,
я знал – в балет дороги нет!
Предаться танцам?.. – не хочу я!
Так низко пасть на старте лет!
 
Сомненьями одолеваем,
          достойных дел не находил,
спал, без призванья, неприкаян,
          решив скопить побольше сил…
Не торопись судить о лени:
          не всем – марте́н да кирпичи!
Уютно подобрав колени,
          дремал, как витязь на печи,
так заключив: Уйду в нирвану,
          всё утрясётся, будет свет…
и уж отцом-то точно стану!
          Вот в чём одном сомнений нет!
***