Погибшая мотоциклистка

Я всегда любила скорость.

Не ту, что в цифрах на спидометре, а ту, что в ощущениях: когда ветер хлещет по лицу, когда город сжимается до светящихся линий, когда ты чувствуешь каждый сантиметр дороги, будто она продолжение тебя. Для кого‑то Москва — пробки, суета, толпы. Для меня — широкие проспекты, ночные магистрали, мосты, по которым я летела на своём мотоцикле, как на крыльях.

Я помню, как впервые села за руль. Тогда ещё не было ни красивой экипировки, ни уверенной посадки, ни навыков. Было только бешеное сердцебиение и один простой вопрос в голове: «А вдруг это — моё?» Оказалось — да. С того дня мир разделился на «до» и «после мотоцикла».

Меня часто пытались вразумить.

— Ты красивая девчонка, зачем тебе это?
— Поберегла бы себя, ну куда ты лезешь?
— Уймись, жизнь одна…

Я улыбалась, кивала, иногда даже не спорила вслух. Но внутри знала: если я откажусь от дороги, от этого гула мотора, от ночных выездов, от ощущения свободы — это уже буду не я. Люди привыкли думать, что красоту нужно беречь, прятать, ставить под стекло. Мне же хотелось жить по‑настоящему, а не быть аккуратной картинкой в рамочке.

Когда я ехала по ночной Москве, я не думала о том, как выгляжу. Хотя знала: оборачиваются, смотрят — девушка на байке, длинные волосы, спина ровная, движения уверенные. Кто‑то восхищался, кто‑то осуждал, кто‑то завидовал. Но в шлеме удобно — там ты сам с собой, без лишних мнений.

Да, я рисковала. Любой мотоциклист это знает. Ты ближе к асфальту, ближе к ветру, ближе к смерти. Но, честно? Ты и к жизни ближе тоже.

Мне говорили:

— Нашла бы что‑то поспокойнее.
— Семью, детей, тихую работу…

А я находила себя — каждый раз, когда заводила двигатель. Вибрация под руками, рывок, когда отпускаешь сцепление, и этот первый метр — как прыжок в неизвестность, хотя дорога знакома до миллиметра.

Я не дожила до старости. Не успела посидеть на лавочке, кормить голубей, бубнить о том, как раньше всё было другим. Моя точка оказалась в тридцать три — в том самом возрасте, который многие называют «возрастом Христа». Забавное совпадение, если честно. Но я не думаю об этом трагично.

Смерть на дороге — это всегда боль для тех, кто остаётся. Я это понимаю. Те, кто любил меня, кто волновался за меня, кто говорил: «Сбавь, пожалуйста, сбавь» — они получили самый страшный ответ на свои страхи. И если бы у меня была возможность обнять их, просто прижаться и сказать: «Прости, что так вышло» — я бы сделала это. Потому что боль другая, по ту сторону, — она тяжелее, чем падение.

Но если бы меня сейчас спросили:
«Ты бы прожила по‑другому, если бы знала, чем всё кончится?» — я бы, наверное, покачала головой.

Я не была безумной самоубийцей, не искала смерти, не гналась слепо за адреналином. Я просто жила так, как чувствовала. Да, иногда быстрее, чем стоило бы. Да, иногда доверяя дороге чуть больше, чем надо. Но в каждом моём выезде была радость. В каждом километре — ощущение, что я на своём месте.

Хорошей ли я была девчонкой? Не знаю. Красивой? Говорили, что да. Но мне куда важнее было другое: я была живой. Настоящей. Не удобной, не безопасной, не примерной — своей.

Теперь меня вспоминают. Говорят: «Вот была девчонка… краше не было в Москве. Летала по столице на своём лихом коне…» Кто‑то вздыхает: «Эх, не убереглась». Кто‑то с грустной улыбкой смотрит на мотоциклистов и думает обо мне. И если в чьей‑то памяти я осталась светлым, эффектным образом — с ветром в волосах, с твёрдым взглядом, с лёгкой улыбкой под шлемом — значит, я всё сделала не зря.

Я бы хотела, чтобы, вспоминая меня, не говорили только о смерти. Лучше помните то, как я жила. Как любила дорогу, небо над трассой, огни города, который пролетал вокруг. Как не боялась быть собой, даже если это казалось кому‑то слишком дерзким.

Я — та самая мотоциклистка, которая не дожила до старости.
Но я успела пожить так, как хотела. И в этом — моя маленькая правда.

Сергей Сырчин   01.12.2025 23:10   •   Заявить о нарушении