О блудном сыне

Невзгодам часто сами мы причиной,
А Бог, Он любит каждого из нас.
Жил человек, а с ним его  два сына.
О блудном сыне притча в этот раз.

«Я, отче, ухожу в страну далече,
Мне часть имения  скорей отдай,
Ведь жизнь одна, никто из нас не вечен,
Пожить решил я сам, а ты - прощай.»

Дождался. Вожделенная свобода.
«Теперь всё будет так, как я хочу!
Долой условности любого рода,
И всех, кто рядом, воле  научу.»

Не должен ни семье и ни отчизне.
«В моих делах никто мне не указ!»
И мысли нет о предстоящей тризне,
И море по колено в праздный час.

Друзья, подруги, шумное веселье,
Застолья, снеди и вино  рекой,
И каждый день тяжелое похмелье,
Безумьем ему кажется покой.

Наследство расточив, остался нищим.
«Набить бы чрево  хоть рожками для свиней.»
И вспомнил он родное пепелище.
Пришёл в себя: «Вернусь домой скорей.»

«Той участи врагу не пожелаю.
Пойду в число наёмников к отцу.
От голода в лохмотьях умираю,
Быть может не откажет мне, глупцу.»

Скажу: «Я согрешил пред Небом и тобою,
И не достоин сыном быть твоим.
За ветреность проучен так судьбою,
Что хлебом рад питаться лишь одним.»

Печалится, болит душа за  сына,
Истосковалось сердце старика.
Вот на вечерней зорьке у ворот скотина.
Увидел,  по тропе издалека

Бредёт какой-то  странный путник к дому.
Отец сорвался с места, побежал
Навстречу сыну жалкому, родному.
На шею пал к нему, к груди прижал.

Вскричал: «Несите лучшие одежды!
На руку перстень дайте же ему!
Мой сын, совсем пропавший было прежде,
Теперь к отцу вернулся своему.»

«И заколите тучного телёнка!»
А старший негодует: «Почему
Не дал ты для друзей моих козлёнка?
Беспутный он, не годен ни к чему.»

«Сын мой, ты рядом, ты всегда  со мною,
И всё моё тебе принадлежит,
А брат твой умер, но ожил душою,
Раскаявшись, у ног моих лежит.»

От Бога если отречётся кто-то:
Всё это бредни, проживу и сам.
И не моргнёт, распахнуты ворота,
Лукавый рядом: всё трещит по швам.

Но любящий Отец, Он терпит долго,
Жалеет неразумных Своих чад.
По милости нас вразумляет только.
И как же всех Он ждёт к  Себе назад!