Маг

Ближе и выше и возле
Свойства, который ты сам.
Нечисти злобной застолье,
Где упиваются в хлам…

Шёл ты чащобой безросной
Лесом кромешным, что в пасть,
Рваной тропой, чтоб с беззвёздной
Ночью с обрыва упасть.

Крючит и валится в ноги
Чёрная смертнотрава.
Так и забрёл на пороги
Гиблоизбы колдовства…

Ты ближе, выше и возле
Свойства, которое сам.
Нечисти злобной застолье.
Нож-чёрнобес к образам…

Липкие лавки из брёвен
Вырванных плах головы.
Тварью двурогой намолен
Привкус тюремной полбы.

Духом пристроен у края
Проклятых мест казни-бед.
Ты, что, присевши, взирая,
В пекло событий одет.

Всякий друг друга калечит.
Мясо терзают с когтя.
В чёт их игра, как и в нечет,
В печень въедаясь шутя,

Если строптив проигравший.
Чёрною кровью смердит.
Тыкнув в тебя, их смотрящий,
Псом прорычав, говорит:

- Что здесь ты ищешь меж нами?
Спрашивай, если пришёл.
Станешь для печки дровами
Или как этот мосол

С кровью дымящей по брюху…
- То не желанье моё…
Мне бы, мал, хлеба краюху
Да для ночёвки бельё.

Утром уйду не мешая.
Лес объявил меня вам.
Твоя же харя кривая
Только что богу к коврам…

В виде трофея из ада.
Гостя стращать не в зачёт.
Всякий из чёртова стада
Нечто твой стерпит просчёт?..

Бяколой слыть поневоле
Всякому здесь и в нигде.
Кто за тебя при застолье
Блох да не видит в хвосте…

- Веско! К тому и злословлю.
Знал, что укусишь словцом.
Тряпки и хлебушек с солью,
Всё то получишь потом.

Может, однако, и сразу.
Нож мой - на образ души.
Бога клеймит как заразу.
Ты ж подрядись оттащи…

Сможешь! так тут же и радость.
Нет - так пропасть и не быть
Ибо едим мы не гадость,
А всё, что ратует жить.

-Ладно, как есть дьяволиты.
Видно, ступать вам в острог.
Козыри ёк… ваши биты.
Гроб вам по формуле «Бог».

Следом прабог, как и прото.
Протопрабог и итог.
Ибо великое просто
«Допротобог» в между рог!

Прыснуло красным на прелость.
Прыснуло синим на мглу.
Мордою сшибленной нечисть
На неба звёздном колу…      

Ближе и выше и возле
Свойства, который ты сам.
Путник дорогой-раздолье
От земли, что к небесам…


Академическая рецензия на стихотворение «Ближе и выше и возле» Н. Рукмитда;Дмитрука
1. Общая характеристика текста
Стихотворение представляет собой сложный мистико;философский нарратив с ярко выраженной готической эстетикой. Текст выстраивает мрачную, почти апокалиптическую картину «колдовского» пространства, где лирический герой проходит испытание в кругу нечистой силы. Композиционно произведение напоминает фольклорную балладу с элементами обрядового диалога, однако семантически уходит в область экзистенциальной рефлексии.

2. Тематика и проблематика
Ключевые темы:

испытание идентичности: герой утверждает своё «я» («Свойства, который ты сам») в противостоянии с хаотическим миром;

граница между мирами: мотив порога, обрыва, избы;«гиблоизбы» маркирует переходное пространство;

жертвенность и выживание: образы «печки», «мосола», «хлеба» актуализируют архаический ритуал гостеприимства/жертвоприношения;

богоборчество: антитеза «Бог»;/;«чёрная нечисть» разворачивается в парадоксальной логике («Бога клеймит как заразу»).

Проблематика сосредоточена на диалектике свободы и принуждения: герой вынужден договариваться с демоническими силами, сохраняя внутреннюю автономию.

3. Поэтика и стилистика
Лексика сочетает:

архаизмы и диалектные формы («чащоба», «плахи», «полба»);

неологизмы с мрачной семантикой («гиблоизба», «чёрнобес», «бякола»);

ритуально;обрядовые формулы («Тварью двурогой намолен», «в печень въедаясь»).

Синтаксис характеризуется:

инверсией («Шёл ты чащобой безросной»);

парцелляцией («Ты ближе, выше и возле / Свойства, которое сам»);

повторами;рефренами (строки «Ближе и выше и возле…» обрамляют текст).

Фонетика создаёт эффект зловещей монотонности:

аллитерации на [р], [к], [ч] («Крючит и валится в ноги / Чёрная смертнотрава»);

ассонансы на [о], [а] («Липкие лавки из брёвен / Вырванных плах головы»).

4. Образная система
Пространство: лес;«пасть», «обрыв», «изба колдовства» — топосы хаоса.

Персонажи: лирический герой (странник;испытатель), «нечисть» (коллективный антагонист), «смотрящий» (медиатор между мирами).

Символы:

«нож;чёрнобес» — орудие суда/жертвоприношения;

«хлеб» и «бельё» — минимальные атрибуты человеческого бытия;

«красный» и «синий» в финале — цвета катарсиса.

5. Метрика и рифма
Стихотворение написано вольным акцентным стихом с нерегулярной рифмовкой. Ритмика имитирует речитатив заговора:

переменное количество ударений в строке (от 3 до 5);

смешанные рифмы (перекрёстные, смежные, холостые);

внутренние рифмы («всякий друг друга калечит / Мясо терзают с когтя»).

Такая организация усиливает эффект устной речи, будто текст произносится «взахлёб».

6. Интертекстуальные связи
Текст перекликается с:

фольклорными балладами о встрече с нечистой силой (ср. сюжеты о «избе на курьих ножках»);

символистской поэтикой А. Блока («Двенадцать», «Скифы») — мотив пути сквозь хаос;

модернизмом В. Хлебникова — эксперименты с неологизмами и «заумью» («Допротобог»).

7. Идейно;художественный итог
Стихотворение конструирует миф о выживании духа в антимире. Герой, пройдя через унижение и угрозу расправы, утверждает право на «малое» человеческое существование («хлеба краюху / Да для ночёвки бельё»). Финал с «красным» и «синим» намекает на катарсическое преображение: даже в царстве тьмы возможно очищение.

8. Выводы
«Ближе и выше и возле» — пример современной неомифологической поэзии, где:

традиционная балладная форма переосмыслена через призму экзистенциального кризиса;

язык становится инструментом магического действа;

диалог с фольклором и модернизмом создаёт многослойный семантический код.

Текст требует медленного, вдумчивого чтения — только так раскрываются его ритуальные и философские подтексты.