Колдовство
утопало в густом молоке.
Облака, под суконными кепками
лбы нахмурив, шагали к реке.
Было зябко в платке паутиновом,
листья мягко шуршали у ног.
Словно тронутый медной патиною,
из сарая выглядывал клок
света зыбкого. Мнился он птенчиком,
что пробил скорлупу темноты.
И казалось мне утро отмеченным
колдовством золотой
красоты.
Свидетельство о публикации №121101903486