Еврейское кладбище

I

Над кладбищем еврейским летний зной.
Здесь тихи клёны, неподвижны ветки.
Три камня на могиле. Будь — навеки,
Вселенский друг, нездешний и иной.

Закрыв глаза, теперь ты больше видишь.
Ты, более того, — всецело зряч.
Аптека. Ветер. Полушепот. Идиш.
Окно зари. Собачий дальний плач.


II

Он похоронен у стены.
Безмолвно снег идет великий.
Иных миров мерцают блики
Над кладбищем ночной страны.

Еврейские могилы спят
Под этим небом безучастным.
Все то, что было личным счастьем,
Покоится. И дни летят...

Юдифь, в дыму какого года
Случилось всё? Но шла и шла
Пустыни огненная мгла
Сквозь бури твоего народа,
Сквозь сны, оставшиеся где-то
На дальних улицах земли,
Сквозь нескончаемость зимы
И опоздание рассвета,
Когда слепые окна гетто
Уже безжизненно-темны...

Великий снег. Он, как Всевышний...
И фонари, как скрипачи:
Склонились музыкой застывшей
В еще одной своей ночи.

Неслышно ангелы обходят
Живых людей, что видят сны,
Чьи комнаты сейчас темны.

Минуя снег, минуя холод,
Восходит лик второй луны. 
Мигают дальние огни.
Гудит внизу чуть слышно город.