Голоса

НА ТВОЁМ ЯЗЫКЕ

Говорить на твоём языке,
Чтобы фразы ещё короче,
Чтобы редкой листвою зимней
Облетала сухая речь.
Уходить всегда налегке,
Чтобы близкое стало прочим –
Пустота не имеет имени,
Пустота безупречна
В поисках человека,
Говорящего на её языке.

В мире нет ничего глубокого,
А короче: здесь всё поверхностно,
Или, если ещё короче:
Мелкое это всё.
Однодневка в сачке Набокова
Обнаружится и отвергнется,
И усядется однострочием
На банановый лист Басё
В поисках человека,
Говорящего на её языке.

Люди входят вратами адовыми,
С оголёнными эро-нервами,
С вероятностью ниже среднего,
Что в глубокое попадут,
Где любовь не измерить взглядами,
Где последние станут первыми.
А извечные до последнего
В бесконечное снизойдут
В поисках человека,
Говорящего на их языке.

/\/\/\/\/\/\/\


МУХА

Муха летает строго горизонтально
Параллельно плоскости потолка.
Странные звуки рождаются неандертально
В области языка.

В плесневых стенах насквозь прокуренной сталинки
Оживают уснувшие кирпичи.
Сны мои – тараканы большие и маленькие –
Выползают, как из-под русской печи...

Русь моя!
Неужели ты и вправду такая,
Какой тебя сотворили-нарисовали:
Сермяжной, посконной, мертвецки пьяной,
Со спущенными рукавами,
С языком Брокгауза, Фасмера, Даля,
С греческими именами,
Бронзовыми колоколами,
И кирилло-мефодиевскими письменами?
Откуда же в этом сердце
Отзвуки великой цивилизации,
Поглощенной каким-то странным цунами?

Муха летит на запах канализации
Строго перпендикулярно плоскости паутины...
–Засыпай уже, опять нализался,
Пьяная ты скотина!

/\/\/\/\/\/\/\


НОРУВЭЙ НО МОРИ

Из уснувших рук – книжица Мураками,
Из открытых губ – видимо, чьё-то имя;
Полутени снов, тихо летая мимо,
Вдруг коснулись глаз сизыми облаками,

Подхватили и будто опять вернули
Сквозь десятки лет звуками рокабилли
Мир, который мы так горячо любили,
Где еще жива четвёрка из Ливерпуля,

Где горит огнём её норувэй но мори,
И летят стихи в старенькую тетрадку,
И спешит весна в маленький дом украдкой,
И в глубоких снах ласково плещет море.

/\/\/\/\/\/\/\

ОСЕННЕЕ

"Бабочкой никогда
Он уж не станет… Напрасно дрожит
Червяк на осеннем ветру"
(Мацуо Басё)


Стынет, стынет яблоневой грустью
На земле осенняя постель.
Поутру рассвет в неё запустит
Светоотражение от стен.

Вижу я, что время золотое
Всюду расстилает благодать,
Но не в силах тёплое былое
Нитью паутинной удержать.

Не даны мне сказочные крылья
Бабочкой лететь за облака,
Выпало мне в пустоши ковыльной
Проживать судьбою червяка

Из стихов Басё дальневосточных,
И, когда Господь благословит,
Собирать трубою водосточной
Мыслеотражения свои.

/\/\/\/\/\/\/\


НОВЫЙ ВАВИЛОН

Мы говорим на разных языках,
Казалось бы, похожими словами,
Как будто демиурги в облаках
Нам разные миры нарисовали.

Все образы, присущие словам,
Восходят к отражению иному:
Где тропами проходит караван –
Ни родника, ни деревца, ни дома,

Ни миража – увы, растаял он
В определённой точке невозврата.
А где-то в небо новый Вавилон
Очередным грозится зиккуратом.

Кладутся кирпичи – за рядом ряд,
Уже несут краеугольный камень,
И скоро все слова заговорят
Иными, неземными языками.

/\/\/\/\/\/\/\


ПО-КИТАЙСКИ

Она говорит по-китайски
И пьёт ледяной мохито.
Ей нравится дождик майский
И гладить с улыбкой хитрой
Лохматую кошку Дашу
В плетёном садовом кресле,
Где магнитофон винтажный,
А в нём – Джонни Кэш и Элвис.
Но будто кончилась плёнка,
И сон базальтовой глыбой
Летит в глубину, где только
Какие-то странные рыбы.
Напрасно стремится память
Вернуть эти кадры снова.
А рыбы не любят кантри,
И по-китайски – ни слова...

/\/\/\/\/\/\/\


ПРОСТЫМИ СЛОВАМИ

Говорю простыми словами, но не твоими,
И молчу тишиной, но тоже тебе не свойственной:
Тишина обретает форму, становится той стеной
Иллюзорной, которая делает нас двоими.

И узором чувственных стёкол проходят трещины,
Где слова – облаками, белыми облаками,
Где идём, не соприкасаясь во сне руками,
Потайными путями-дорогами, не перекрещенными,

По долине спокойствия, вдоль серых льдин стены,
В ту же сторону, но всегда по разные стороны.
И слова, и молчание нас разделяют поровну,
Лишь улыбка делает двойственное единственным.

/\/\/\/\/\/\/\


ПИСЬМА

Рукописные письма – дыханье былых веков,
Словно павшие листья, хранят кружевной декор
Каллиграфии букв и тепло откровенных строк,
Их язык безыскусен порой, но всегда высок.

Пустотой меж словами душа говорит душе:
"Мы расстались едва, но соскучилась я уже".
А в местах, где исполнились очи водой морской,
Истончается почерк, и строки плывут дугой

В мир эпохи другой – без чернильницы и пера,
Где мужчин соблазнят наготой и длиной бедра,
Там, где гиалуронно меняют черты лица,
Где экраном смартфона привет передаст WhatsApp,

Где уходит вовне прежний образ мира сего,
Словно тает в огне недочитанное письмо.

/\/\/\/\/\/\/\



ГОЛОСА

Среди белого дня, в пустом помещении офисном
Суета за окном монолог тишины коверкала.
Вдруг ушло ощущение "я", и чудесным образом
Миллионы чужих голосов отразились зеркалом.

Говорили они словами иноязычными
И молились богам, и пели, и тихо плакали,
Пробивали в душе отверстия необычные –
Не зашить их уже искусственными заплатами.

О, Zeitgeist! Ты разрушил исповедальные хижины,
Чтоб небес достигать интеллектуальными башнями,
Ты заделал эти сердца, что даны для ближнего,
Чешуёй коркоделовой, панцирями черепашьими,

Выдавал абсурдизм за истину многоликую,
Сокровенное жизни прятал в затоне илистом
Возле моря житейского, чьё торжество великое
И великое горе ни передать, ни вынести

Без вот этого ощущения zero-gravity,
Этих отзвуков речи людей без лица, без имени;
Если боль голосов однажды уйдёт из памяти,
Забирай это всё, эту жизнь – и обратно роди меня!

Поглоти меня, поглоти, река Полиглоссия,
Унеси меня к необратимости преображения!
Я дышу этой грустью вселенского многоголосия
И опять становлюсь зеркальным его отражением. 

/\/\/\/\/\/\/\


АЛЁНУШКА

Над землёю небо ясное,
Спозаранку светит солнышко,
Во светлице окна красные,
У окна сидит Алёнушка.

У неё кудель на прялице,
Колесо вертится беличье,
Из кудели нитка тянется,
Тихо льётся песня девичья.

Приходили гости свататься.
Стала матушка упрашивать:
Ты послушай дочка мать-отца,
Выходи-ка ты за старшего...

Но не слушает Алёнушка,
Нитка вьётся – не кончается.
Скрыла туча ясно солнышко,
Видно, буря собирается.

А вечор приходит матушка,
Глядь – светёлка-то пустёшенька:
Где ты, где ты, моя чадушка,
Притаилась одинёшенька?

Лён лежит на подоконнице,
На окне раскрыты ставенки,
Нет Алёнушки ни в горнице,
Ни в подклете и ни в спаленке.

А ночное небо хмурится
Да сверкает перуницею.
Мать с отцом бегом на улицу
По тропинке за девицею...

Льются воды пуще прежнего
Из небесныя обители.
Ходят бродят безутешные,
Ищут девицу родители.

Видят – дуб стоит молоденький,
Рядом с ним берёзка малая,
Там, на веточках берёзовых –
Душегрея домотканая,

И Алёнушкина ленточка
Буйным ветром развевается,
А берёзка каждой веточкой
К дубу нежно прижимается.

/\/\/\/\/\/\/\

КАЗ КАНАТЫ

Крылышко гусиное, складочками-складками.
Крылья для мужчины – резвая лошадка.
Если увлекут тебя дали чужестранные,
Может стать чужой твоя милая-желанная.

Крылышко гусиное, пёрышками-перьями –
Будут письма длинные, что люблю и верю я.
Если жить-кручиниться, ничего не празднуя,
Значит в этом мире всё – тщетное-напрасное.

Крылышко гусиное, беленькое-белое.
Крылья для мужчины – конь его умелый.
Земли чужестранные, путь-дорога дальняя,
В сердце – окаянная грусть-тоска печальная.

/\/\/\/\/\/\/\

ПОД АФРИКАНСКИМ СОЛНЦЕМ

_____Cee-Roo - Feel The Sounds of Kenya
_____https://youtu.be/__yvrxmpDh4


Для чего переводить эти тексты,
Если нельзя передать все оттенки
Дыхания жизни иного мира,
Отражённого в ином языке?

Дети под африканским солнцем
Хлопают в ладоши и поют
Про неведомого Бога белых людей:
"Ainuliwe Bwana wa Mabwana,
Ainuliwe ametenda mema!"
И ум проецирует эти звуки
Сквозь призму веков христианства
На белый и чистый экранный лист:
"Да вознесеши Его, Владыко Владык,
Да вознесеши Его, Иже благое сотворих!"

Красиво звучит, не правда ли?
Но как донести этими словами,
Что Bwana - это "белый хозяин"
Это бледная тень прошлого,
Рабства и унижения?
Что это добрый Бог белых хозяев
Которого те так любят,
Но делают всё наоборот:
Окружают себя этикетом,
Комфортом и высокомерием,
Так, что всё лицемерие их жизни
Кричит словами поэта  Филомбе*:
"Смотрите, какой я красивый —
цивилизованный человек!"

Для чего переводить эти тексты?
Развлекать погремушками смыслов,
Калейдоскопом цветастых слов?
Резонировать в области восприятия,
Именуемой душой или сердцем?
Ведь с годами так изменяются
Словоформы, отражающие реальность –
"Так проходит образ этого мира".
(Смотрите – звучит красиво)...

Или чтобы собрать однажды их все
В великую пёструю кучу,
Прямо в эпицентре памяти,
И поджечь единственной
Непромокшей спичкой
Целостного восприятия!

И  в этом всесожжении
Все краски этого мира
(Tout les couleurs du monde –
Тоже звучит красиво)
Внезапно сольются и станут
Белым и чистым экранным листом,
Торжеством нового слова-логоса-разума
Свободного от  вечного рабства –
Ментальной обусловленности –
Белого хозяина Bwana
Красивых цивилизованных
Рабов.

----------
*«Цивилизация»:
Рене Филомбе (Камерун)
Перевод Н. Горской