Семнадцатый февраль двадцатого столетья

Мело, мело, мело, - сугробы наметая,
Куражилась метель под занавес зимы,
На город и село, как истина простая
Рождений, становлений и помин.
 
Загадочные сны рождались в переулках
На старых куполах изношенных церквей,
И билось сердце так, испуганно и гулко,
И падал косо свет с горбатых фонарей.
 
И тени чьих-то душ, ожившие от света,
Метались в тишине колодезных дворов,
И с каменной стеной сливались силуэты,
И выпивали кровь восставших городов.
 
Откуда было знать, что время заметает
Последние черты эпохи февраля...
И жизнь катилась под. От края и до края...
Рождая новое листам календаря.
 
"И как теперь понять безумцам от рожденья,
Что вымела метель все смыслы из страны,
Где гибли города, деревни и селенья
Во имя пустоты, лжеверия, войны!
 
За души тех, кто жил, молясь, трудясь и славя
Творение и суть земного бытия...
И как нам уцелеть в погубленной Державе,
И как вернуть любовь в недужные края"?