Теракоя. Явление XII

Прежніе и МАТСУО.

     Матсуо – (цитируетъ строфы, сочиненныя канцлеромъ Мичисане*)
«За мной моя слива умчалась,
А вишня изсохла по мне.
Ужели одной лишь сосне
Измена уделомъ досталась?»

     (К Шiо). –
Жена! Благую весть я приношу: Котаро нашъ за господина умеръ!
      (Шіо, рыдая, бросается ницъ на землю).
Подруга верная и добрая моя!
О, мать несчастная! Излей въ слезахъ
Души святую скорбь... Простите, Генсо,
Намъ малодушія порывъ: сердца
Родителей свои права имеютъ...

      Генсо – (удивленный и тронутый).
                Не знаю, наяву или во сне
Васъ вижу я... Матсуо, вы ли это, –
Мой кровный врагъ и Токигиры
Вернейшій рабъ и преданный вассалъ?
Не вы-ль навеки узы разорвали,
Связавшія васъ съ домомъ Мичисане?
I сами вы теперь родного сына...

      Матсуо.
Мне ваше удивленіе понятно!
О, жребій безпощадный и суровый.
Меня на путь неправедный толкнувшій!
Я сделался вассаломъ господина,
Который все жестоко попиралъ,
Что я любилъ, чтЬ было съ колыбели
Священно мне и дорого: семью,
Законнаго правителя, всехъ близкихъ
Моихъ дарившаго благодеяньемъ, –
Отца и братьевъ... О, какъ тяжело
Упреки было слышать мне въ измене,
Звучавшіе кругомъ, со всехъ сторонъ!
Но изменить не могъ я ничего
Иначе, какъ нарушивъ клятвы святость!
И я въ страданьяхъ изнывалъ, что были,
Быть можетъ, за грехи мои возмездьемъ,
Содеянныя въ жизни доземной...
Сносить не могъ я общаго презренья
И совести укоровъ. Чтобъ уйти
Отъ службы ненавистной, притворился
Больнымъ я, объ отставке умоляя.
И вотъ нежданно весть распространилась,
Что у себя вы молодого князя
Скрываете. Тотчасъ же Токигира,
Побегъ его предупредить желая,
Отдалъ приказъ: немедленно врага
Схватить и обезглавить, а ему
Отрубленную голову представить.
Мне, знавшему въ лицо Шусаи, онъ
Велелъ при казни быть, чтобъ головы
Я подлинность ему удостоверилъ.
Условіемъ отставки эта служба –
Увы! – была поставлена... И вотъ
При васъ сегодня я свой долгъ исполнилъ.
Хвала богамъ, что дали мне возможность
Вину мою давнишнюю загладить
I преступленіе страданьемъ искупить!
Я зналъ, я былъ уверенъ, что старанья
Возможныя употребите вы,
Чтобъ отрока высокаго спасти!
Но что могли вы сделать, Генсо? Путь
Къ побегу прегражденъ былъ сильной стражей
И обмануть дозоръ не удалось бы...
Тогда постигъ душою я, что время
Мое пришло! Принявъ р;шенье, быстро
И подкрепленъ жены моей советомъ, –
Несчастной, преданной и храброй Шіо, –
Я сына къ вамъ послалъ, богамъ
Его отдавъ, какъ жертву искупленья.
Когда-жъ пришелъ я, чтобъ итогъ подвесть, –
Я пульты сталъ считать... одинъ былъ лишній...
И понялъ я, что здесь Котаро мой,
У васъ... и что мне предстоитъ...
«Ужели одной лишь сосне
Измена уделомъ досталась?»
Звукъ этихъ словъ преследовалъ меня,
Где-бъ ни былъ я, куда-бъ ни обращался!
Казалось, самый воздухъ мне шепталъ
Съ укоромъ: «Ты предатель!.. Ты предатель!»...
Нетъ словъ, чтобъ передать, какъ я страдалъ,
Какую муку я въ душе носилъ!
Когда-бъ я сына не имелъ, со славой
Теперь погибшаго во искупленье
Моихъ греховъ, – я поношеньемъ вечнымъ
Для міра былъ бы, – я и весь мой родъ!
Мой милый сынъ! Спаситель нашей чести!

     Шіо.
Спаситель нашей чести! Это слово
Пустъ будетъ чистымъ жертвоприношеньемъ
Ребенка памяти святой. Да осенитъ
Оно его за гранью жизни светлымъ
Сіяніемъ... Какъ больно было мне
Его покинуть, уходя отсюда, –
Оставить въ пасти смерти... Горе мне!
О, дайте мертвое обнять мне тело!
Въ последній разъ прижать къ груди мне дайте
Мое дитя... Увы! въ последній разъ!

      Тонами – (приближаясь къ Шіо).
Родимая! Отъ глубины души
Я съ вами ваше горе разделяю
Безмерное. Когда я вспоминаю
Слова, которыя вашъ сынъ покойный
Къ учителю съ мольбою обращалъ:
«Приветъ вамъ, мой наставникъ! Буду вамъ
Я преданъ и послушенъ!» – Душу мне
Смертельный холодъ леденитъ! Чужая
Ведъ я ему! Что-жъ чувствовать должна
Родная мать?

      Матсуо.
             Подруга дорогая,
Своимъ тяжелымъ горемъ овладей!
Должно снести съ безропотнымъ смиреньемъ
Неспосланное небомъ испытанье!
Онъ зналъ, мой добрый Генсо, что идетъ
Сюда на смерть, – я самъ ему сказалъ.
И этотъ отрокъ, нежный, какъ былинка, –
Но духомъ самурай неустрашимый, –
Пошелъ по доброй воле на закланье!
Скажите, какъ онъ умеръ? О пощаде
Молилъ ли онъ?

      Генсо.
              Онъ умеръ, какъ герой!
И зрелый мужъ, испытанный въ бояхъ,
Смелее въ очи смерти не гляделъ бы!
Когда я вынулъ мечъ и грозно въ ухо
Ему шепнулъ, что умереть онъ долженъ
Сейчасъ, на этомъ месте, – онъ покорно,
Спокойно и съ улыбкой на устахъ
Подставилъ шею мне, чтобы смертельный
Принять ударъ!

      Матсуо.
               О, храброе дитя!
Мой верный, добрый сынъ! Такой же смертью
Палъ доблестный мой братъ за господина,
Присяге верный. Радостно ихъ будетъ
За гранью жизни светлое свиданье,
И велика награда... (Рыдаетъ) Мне простите,
Не въ силахъ больше сдерживать я слезъ...
(Плачетъ; все рыдаютъ).