Рубцов. Подорожники - Старая дорога

  В какой-то момент своей жизни я стал чувствовать, что то, что мы называем тайной поэзии Рубцова, музыкой стихотворного вещества, глубинной кровеносной системой его творчества,  стало течь и во мне. Это радостное и одновременно трудное чувствование. Он приоткрывается, охватывает всю твою нервную систему, бьется в тебе, как осенняя листва на дереве и угасает, отойдёт: «…пронесётся там, как в шахтах воды, //Промчится гул – и снова забытьё». Потом с новой силой охватит. И письмена горят и жгутся. Ты на какое-то мгновение, минуты чувствуешь главные знаки стихотворения, как будто  молния прошивает его бездны смысла и чувства. Она – стержень, сердцевина стихотворения. Озарение, подаренное тебе. А всё, что ты до этого писал, кажется уже подступом к главному… Трудно наложить ладонь на ослепительную вспышку, задержать её дыхание, а глазу запомнить мелькнувший силуэт тайны. И всё-таки с каждым разом в тебе что-то да остаётся, копится… Это так. Идущему неустанно обязательно откроется тайная дверца.
  И какое счастье, что всегда останется недосказанное! То, что между тобой и поэтом только.
  …Все значительные по размеру стихотворения Рубцова очень хороши! Они в числе лучших. Почти все – шедевры. Посудите сами: «Видения на холме», «Русский огонёк», «Осенние этюды», «Вечерние стихи», «Жар-птица», «Я буду скакать…», «Старая дорога»… Исключением, может быть, являются «Философские стихи», какие-то не рубцовские, надуманные.
  Рубцов не теряет концентрации, его «большие» стихотворения не плывут, и их хочется читать и читать. Жалеешь, скажем, что «Осенние этюды» прочитаны… Лились бы и дальше – свободно, вольно, на радость и печаль!
  Такова и «Старая дорога». Осмелюсь сказать, что ни одно стихотворение Николая Рубцова не говорит нам столько о вечности и связи времён, как этот шедевр.
Удивительное ощущение материальности всего и одновременно бесплотности, - того, что сродни горнему, а не дольнему миру... Видения, голоса в тебе, и всё физическое, "грубое" выветривается духовным зрением и прозрением... Зыбкое космическое волокно поэзии, впускающее в себя настоящее как вечное - в движении духа, скорей, а не материи.

Всё облака над ней, всё облака...
В пыли веков мгновенны и незримы,
Идут по ней, как прежде, пилигримы,
и машет им прощальная рука.
Навстречу им июльские деньки
Идут в нетленной синенькой рубашке,
По сторонам - качаются ромашки,
И зной звенит во все свои звонки,
И тень зовут росистые леса...
Как царь любил богатые чертоги,
Так полюбил я древние дороги
И голубые вечности глаза!
То полусгнивший встретится овин,
То хуторок с позеленевшей крышей,
Где дремлет пыль и обитают мыши
Да нелюдимый филин-властелин.
То по холмам, как три богатыря,
Еще порой проскачут верховые,
И снова - глушь, забывчивость, заря,
Все пыль, все пыль да знаки верстовые...
Здесь каждый славен - мёртвый и живой!
И оттого, в любви своей не каясь,
Душа, как лист, звенит, перекликаясь
Со всей звенящей солнечной листвой,
Перекликаясь с теми, кто прошел,
Перекликаясь с теми, кто проходит...
Здесь русский дух в веках произошел,
И ничего на ней не происходит.
Но этот дух пройдет через века!
И пусть травой покроется дорога,
И пусть над ней, печальные немного,
Плывут, плывут, как мысли, облака...