Теракоя. Явление V

ГЕНСО и ТОНАМИ.

      Тонами.
Вы снова мрачны, мой супругъ, – опять
Погружены въ печальное раздумье!
Съ техъ поръ, какъ вы сюда вошли, угрюмый
И бледный, на детей глядя со злобой, –
Предчувствіемъ ужаснымъ я томлюсь!
Потомъ вы испытующе и долго
Глядели на Котаро...
      (Генсо въ изнеможеніи опускаетъ голову).
                Что случилось?
Супругъ мой, что случилось? Говорите,
Я заклинаю васъ!

      Генсо.
                Несчастье насъ
Неотвратимое постигло! Тайна,
Чтб бережно и свято мы хранили
Такъ много летъ, – предательски открыта!
Открыто, что скрываемъ суверена
Мы молодого тайно у себя,
Его за сына выдавая, – что давно
У насъ живетъ онъ. Канцлеръ Токигира
Объ этомъ извещенъ и жаждетъ крови
Последняго потомка Сугавары,
Чьей мести онъ боится неизбежной.

       Тонами.
Предчувствіемъ давно томилось сердце!
Какъ вы узнали это?

       Генсо.
                Лишь сегодня
У старшины на праздничномъ обеде.
Ловушкой было торжество – и честь
Оказана мне съ умысломъ коварнымъ, –
Чтобы завлечь нежданно въ западню
И времени не дать мне для побега!
Тамъ старый Гемба, канцлера подручникъ,
Въ сопровожденьи челяди своей,
Вдругъ подошелъ ко мне съ такою речью:
«Намъ все известно, Генсо! Признавайся,
Что мальчикъ тотъ, котораго за сына
Ты лживо выдавалъ, – тебе не сынъ!
Безстыдный, смеешь канцлера врага
Ты укрывать! Такъ выслушай приказъ,
Съ которымъ я пришелъ сюда. Сегодня,
Чрезъ два часа, ты долженъ намъ доставить
Отрубленную голову Шусаи, –
Иначе мы придемъ къ тебе и сами
Ее возьмемъ! – Тебе же, – помни это! –
Гневъ канцлера грозитъ неумолимый!»
Такъ онъ сказалъ. – О, какъ хотелось мне
Меча ударомъ гнусный ротъ зажать!
Но я себя сдержалъ: уместна хитрость
Насилію въ ответъ гораздо больше,
Чемъ честная борьба! Въ душе свой гневъ
Я подавилъ и, видъ принявъ покорный,
Просилъ мне время дать приказъ исполнить.
Вблизи стоялъ Матсуо. – Онъ одинъ
Лицо Шусаи знаетъ – и приказъ
Поэтому имеетъ – проследить,
Чтобъ голову я подлинную выдалъ.
Коварный песъ! Какъ скоро позабылъ онъ
Благодеянья все, которыми когда-то
Онъ прежнимъ господиномъ былъ осыпанъ?
Негодный, подло изменилъ отцу онъ,
Чтобъ изменить предательски и сыну!
Едва живой, влачащій еле ноги
И кости хилыя въ телесной оболочке,
Онъ все еще имеетъ силъ довольно,
Чтобъ изменять и мертвымъ, и живущимъ...
Теперь нашъ домъ обложенъ. О побеге
Нельзя и думать. Намъ одно осталось:
Взаменъ Шусаи головы – другую –
Похожую – представить мы должны!
Ужъ думал я, идя сюда, нельзя ли
Кого-нибудь изъ нихъ, – питомцевъ нашихъ, –
За суверена въ жертву принести.
Но кто смешаетъ грубыя ихъ лица
Съ лицомъ Шусаи благородно-нежнымъ?
Такъ я пришелъ сюда, въ душе тая
Мученья ада: мне казалось – больше
Намъ помощи ужъ неоткуда ждать.
И вдругъ увиделъ новаго питомца...
Не правда ли, ведь до замены полной
Похожъ онъ на Шусаи? О, Тонами,
То указанье свыше! Сами боги
Спасти желаютъ молодого князя
I заместителя ему послали!
Злой духъ его намъ отдалъ въ руки. Пусть
Погибнетъ онъ. Мы голову его
Посланникамъ вручимъ взаменъ Шусаи!
Потомъ бежимъ отсюда. Поспешимъ
Границу за собой оставить. Тамъ,
Въ стране Каваши, молодому князю
И намъ бояться некого...

     Тонами.
                Ужасно!
Принуждены невинную пролить
Мы кровь едва расцветшаго ребенка!
Но нетъ священнее на свете долга,
Чемъ верность господину, – еслибъ даже
Пришлось намъ въ жертву целый міръ принесть!
Но если жертва будетъ безполезна?
Что, если кровь невинную прольемъ мы
Напрасно и безъ нужды? Вы сказали,
Что самъ Матсуо посланъ распознать
Лицо Шусаи, – онъ обманъ сумеетъ
Открыть.

       Генсо.
        Темъ хуже для него: онъ этимъ
Себе подпишетъ смертный приговоръ!
Следить за нимъ внимательно я буду
И наготове мечъ въ руке держать!
Когда иного выхода не будетъ, –
Ударомъ уложу его на месте,
Потомъ, какъ тигръ, на остальныхъ я брошусь
И выгоню ихъ вонъ, или погибну,
Чтобъ господина въ міръ иной и лучшій
Сопровождать, какъ преданный слуга!
Но верю я, что планъ удастся. Дети
Похожи другъ на друга, какъ два брата,
А если между ними есть различья,
То смерть сотретъ ихъ... Больше я боюсь
Прихода матери! Вернуться можетъ
Она не во-время и, шумъ поднявъ,
Побегу помешать... Тогда должна
Погибнуть и она!

      Тонами.
                Какое горе!
Ее занять могу я разговоромъ,
Отвлечь попробую...
   
      Генсо.
                Нетъ, нетъ! Напрасно!
Отъ поселянъ она узнать успела
Наверное о томъ, что здесь творится
И сына будетъ требовать отъ насъ!
Но нами слишкомъ много ужъ на карту
Поставлено, – мы рисковать не можемъ, –
И ежели не во-время придетъ
Она, то больше не уйдетъ отсюда!

      Тонами.
Такъ дьяволами быть намъ суждено!
      (Плачетъ).
О, мать несчастная! Въ недобрый часъ
Тебя твой злобный геній къ намъ направилъ,
Чтобъ въ руки намъ доверчиво отдать
Свое сокровище... Ему мы сами
Должны бы заменить отца и мать –
I сделались его мы палачами!
     (Рыдаетъ, закрывшись рукавомъ. Съ улицы доносится
      шумъ приближающихся голосовъ. Кто-то снаружи отодвигаетъ дверь.
      Виденъ передній дворъ).