Вступительная статья

     Японская драма «Теракоя» составляетъ собственно главный актъ обширной исторической драмы, известной подъ заглавіемъ «Зеркало преподаннаго канцлеромъ Сугавара искусства чисто-писанія». Она составлена четырьмя авторами, именно знаменитейшимъ въ Японіи драматургомъ Такедо Ицумо († 1740) и тремя его товарищами, имена которыхъ не сохранились. Драма целикомъ ставится очень редко; чаще заимствуется только этотъ одинъ главный актъ «Теракоя», который до сихъ поръ пользуется у японской публики громаднымъ успехомъ. По поводу впечатленія, которое «Теракоя» производитъ на зрителей, профессоръ токійскаго университета д-ръ К. Флоренцъ пишетъ:«При хорошо распределенныхъ роляхъ «Теракоя» производитъ на публику потрясающее впечатленіе; когда же въ главныхъ ролях (Матсуо и Генсо) знаменитые артисты Данюра и, то представленіе является наиболее потрясающим изъ всего, что когда-либо показывалось со сценъ всего міра. Въ публике не остается человека, который бы не плакалъ, и даже европейцы выходятъ изъ театра глубоко потрясенные»*).
            Укажемъ вкратце содержаніе и значеніе этой драмы.
     Около конца ІХ-го века въ Кіото, при императорскомъ дворе, жилъ знаменитый японскій поэтъ и каллиграфъ Сугавара Мичисане, второй канцлеръ государства. Шира- тайо, арендаторъ одного изъ поместій Мичисане, всегда пользовался благосклонностью своего господина и тщательно оберегалъ три любимыхъ имъ заповедныхъ дерева: вишню, сливу и сосну. Въ одинъ прекрасный день Ширатайо сделался отцомъ тройни. Такое событіе, согласно тогдашнимъ верованіямъ, считалось особенно счастливымъ предзнаменованіемъ для всей страны. Поэтому Мичисане сделался воспріемникомъ новорожденныхъ трехъ сыновей своего вассала Ширатайо, причемъ далъ имъ имена по своимъ любимымъ деревьямъ: Умео (вишня), Сакурамару (слива) и Матсуо (сосна). Выросши, двое изъ юношей поступили на службу къ Мичисане и были имъ возведены въ рыцарское званіе (самураи), третій же, Матсуо, поступилъ на службу къ первому канцлеру Фуйнвара Токигира (или Шигейи).
Черезъ некоторое время первый канцлеръ, снедаемый честолюбіемъ, составилъ заговоръ противъ императора съ целью занять его место, но честный и верный Мичисане разрушилъ его планы. Съ техъ поръ между обоими вельможами возникла непримиримая вражда. Лукавому Шигейи удалось оклеветать передъ императоромъ своего противника и добиться его изгнанія на островъ Кіусіу. Семья и приверженцы Мичисане были разсеяны по всей стране.
     Шигейи этимъ не удовлетворился и, боясь мести со стороны потомковъ изгнаннаго противника, решился истребить ихъ окончательно. Но Генсо, бывшій вассалъ и самурай Мичисане, скрылъ у себя младшаго сына своего суверена, Кванъ-Шусаи и, удалившись съ нимъ въ маленькую, глухую деревушку Серіо, сталъ всемъ выдавать его за собственнаго сына. Здесь онъ открылъ частную деревенскую школу (Теракоя), где преподавалъ крестьянскимъ детямъ правила письменности, которыя преподалъ ему некогда самъ Мичисане. Эта школа – место действія предлагаемой драмы.
     Изъ трехъ сыновей 70-летняго къ тому времени Ширатайо, Умео последовалъ за своимъ сувереномъ въ изгнаніе, Сакурамару погибъ, защищая дело своего покровителя, а Матсуо остался на службе у Шигейи, непримиримаго врага своего благодетеля. Поведеніе Матсуо чрезвычайно огор- чило Мичисане и онъ излилъ свою печаль по этому поводу въ ставшемъ потомъ популярнымъ следующемъ четверостишіи:
«За мной моя слива умчалась,
А вишня изсохла по мне;.
Ужели одной лишь сосне
Измена уделомъ досталась?»
Однако Матсуо только наружно, по долгу ленной присяги, былъ на стороне Шигейи, и доказалъ это темъ, что собственнаго сына Котаро принесъ въ жертву, а Кванъ- Шусаи, когда местопребываніе последняго было открыто и ему угрожала гибель. Самому Матсуо поручено было канцлеромъ доставить голову Шусаи посланнымъ Шигейи и удостоверить подлинность этой головы. Матсуо устроилъ такъ, что вместо головы Шусаи была отрублена и выдана голова его собственнаго сына. Этотъ трагическій эпизодъ и служитъ содержаніемъ драмы «Теракоя».
Самъ Мичисане умеръ въ следующемъ году (903). После его смерти, его противника и приверженцевъ его постигло много неудачъ и несчастій, которыя суеверный народъ приписалъ мстящему духу покойнаго канцлера. Последній былъ причисленъ къ богамъ, и его стали чтить подъ именемъ Теньсойи – «бога каллиграфіи». Въ честь его по всей стране воздвигнуты многочисленные храмы Шинто.
     Мы воспользовались немецкимъ переводомъ, который, по словамъ проф. Флоренца, можно назвать почти подстрочнымъ. Намъ кажется, что и для русскихъ читателей эта драма представляетъ немалый интересъ, какъ наиболее характерный образчикъ японской драматургіи.
                П. Межеричеръ.