Невтерпёж

У Андрюхи гармониста
дед плясун, певунья мать.
Все втроём не коммунисты
и продёргивают власть.
Всю Советскую державу
под весёлый перепляс.
Дед кричит: "Поддай-ка жару!
Наступил желанный час.

Вот могу свободно мысли
при народе выражать.
Ну чего, бедняги, скисли!
Мысль свою пора рожать.
И не ждать чего там скажут.
В хвост и в гриву, и в шлею!
Всех правителей повяжут..."
Дед, как видно, во хмелю.

Разошёлся окаянный,
вспомнил молодость свою.
И с ужимкой обезьяньей,
он, подобно соловью,
свистнул – уши отлетели.
В круг с притопом вышла мать...
С деверем легко запели –
на краю села слыхать,

не про то, что жизнь копейка.
Что бессовестная власть,
настоящая злодейка,
ненавистна сердцу страсть.
Дед на вечном поселенье,
а сноха тут за отца
на колхозное правленье,
он ругался без конца.

Те от критики устали,
невтерпёж им от задир,
Как велел "великий" Сталин.
Всех Астаховых в Сибирь
выслали, они не тужат.
Двухэтажный срублен дом,
а в колхозе только служат.
Но и дом пошёл на слом.

Поселились все в землянке.
Тихо пели за окном:
"Милый с милой на полянке..."
Редко были с молоком.
Всё имущество отняли,
поломали людям жизнь.
"Будь ты проклят! – восклицали, –
Этот адов коммунизм!"

2.
Не оставили в покое –
всех отправили в ГУЛАГ.
Почему? За что такое?!
А за то, что дед – кулак.
Все "враги – они – народа".
Вскоре грянула война.
На войне сыны – свобода –
из крови да в кровь. Страна,
перейдя границу мести,
всех отправила на фронт.
Нет! не уронили чести
все Астаховы из рот,
из штрафного батальона
уцелел из них один,
четверо погибли... Больно
матери, ей каждый сын
дорог – он её кровинка.
Похоронки каждый год
к ним врывались горем... льдинкой
стало сердце. А народ
веселился в день Победы –
пел частушки, водку пил.
Средний сын семье поведал,
как в плену немецком жил.
Секретарша сельсовета
заложила, тут же вмиг
и среди покоса летом
сгинул в Магадан мужик.
Среднего остались дети:
три братишки и сестра.
Вышел на свободу Петя...
...фотография с креста
матери смотрела грустно –
слёзы хлынули из глаз.
На Душе солдата пусто.
Съезд двадцатый Петю спас.

Стали жить все в Барнауле.
Пётр Астахов – ветеран –
ордена ему вернули
и медали разных стран.
Ездит на парад Победы
ежегодно он в Москву
на кремлёвские обеды,
хоть не рад уж торжеству.
Но участников парада
сорок пятого всегда –
все кремлёвские бригады
свозят многие года.
До участников нет дела.
Чествует сама себя
власть, трезвонит оголтело –
продолжается борьба
за Победу в сорок пятом
скоро семьдесят уж лет.
"Без единого солдата
будут проводить обед..." –
мне сказал, мой друг, Астахов
и слезу смахнул рукой.
Столько переживший страхов.
Он парадной мишурой
недоволен, но, однако,
вновь ему дадут медаль,
почестей окажут знаки,
и добавится печаль.

Тут Иван с войны вернулся,
новый дом построил он
и невесте улыбнулся.
Свадьба шла не без икон.
Ветераном стал в почёте,
научил стога метать.
Говорил он: "Ну и, чё ты?!
Стой железно, исполать!"
28.12.92г.