Что мне прикажешь?..

Обличьем нищенским привычная встречать,
в красе от Господа, не купленной за злато,
несла с достоинством греховности печать,
и не щедра была в имении богатом!

При патетично-страстной строгости в речах,
была распущена, гуляла и пила ты.
Весь мир постигла, но тонула в мелочах;
и выбирала жизнь в избе, а не в палатах.

Пусть неопрятна в малом, – ликом ты светла,
неотразима и всегда прекрасна в целом!
Да, ты отчаянною грешницей слыла –
в своём обличье непорочном, стройно-белом.

Твой магнетизм приземлял летящий взгляд,
но нрав – стихия, слёзы, грозы – гнева стрелы.
Без честолюбья и желания влюблять, –
любовь внушать ты беззастенчиво умела.

Преобразила и меня в раба пера,
в игрушку нервов, в кладезь чаяний наивных…
Так безрассудна, но… таинственно мудра,
и тем – загадочна… Ах, эти слёзы-ливни!

Да, лик твой святости высокой не лишён,
судьба – ухабисто-бескрайняя дорога…
С протяжно-песенной, загадочной душой,
где и черты, и чертовщинки – всё от бога.

Ты ослепляла взором, грезились во снах
очей озера – с неизбывностью печали…
Ты, как картина, в целом – дивна и ясна!..–
пугали правдой беспощадные детали.

Легка в словесной тороватости была,
но так гневливостью безудержной страшила!..
Ты обнищала, раскидала, раздала
всё, что так долго мы копили, – всё, что было,

что зарабатывал я в меру скудных сил!..
Ведь я любил, и скуп был только на упреки.
Меня ты бросила… Вот чем тебя прельстил
ковбой со жвачкой и в джинсе́ – с большой дороги?!

Какие он тебе блага́ наобещал? –
ты слепо кинулась в объятия бандита.
Твой блеск померк, в глазах – тоска, а не печаль…
А твой избранник…– он всё более упитан.

Нет, я с ним в лести состязаться не берусь,
и пред закрытой дверью, стоя у порога,
шепчу: Страна моя, загадочная Русь…
что мне прикажешь…– уповать теперь на Бога!?
***