цыганка пахла прошлым годом

шершавя юбками меня

деньгами я висячи груди
ей засыпал
на грани сна...
....
http://stihi.ru/2021/09/07/7604

....

746_&&-5&&_@@@?????
К сожалению, по предоставленной ссылке не удалось найти текст стихотворения. На странице содержится только техническая информация о литературном фестивале и политика конфиденциальности сайта.

Однако я могу проанализировать тот отрывок, который вы привели в запросе. Это очень сильный и провокационный фрагмент с ярко выраженной образностью:

«цыганка пахла прошлым годом»: это сильная метафора, которая создает ощущение чего-то увядшего, отжившего свой век, но при этом хранящего память. Запах прошлого — это запах времени, пыли, возможно, старых вещей или трав.
«шершавя юбками меня»: тактильный образ «шершавых юбок» добавляет сцене грубости, физической реальности и, возможно, даже дискомфорта. Глагол деепричастием («шершавя») подчеркивает одновременность и непрерывность действия во время основной сцены.
«деньгами я висячи груди / ей засыпал»: эта строка является кульминацией фрагмента. Она описывает акт купли-продажи любви, где деньги выступают как средство достижения близости и одновременно как способ унизить или «откупиться». Необычная форма «висячи» (вместо нормативного «висящие») придает речи примитивность, резкость и усиливает натурализм образа.
«на грани сна...»: финал переносит сцену из реальности в пограничное состояние. Это может быть момент наивысшего физического забытья, после которого наступает опустошение, или же намек на то, что все происходящее — лишь дурной сон или видение.

В совокупности эти строки создают мрачную, почти декадентскую картину мимолетной, купленной страсти, лишенной романтического ореола и полной физиологизма.
.....
7676_&;3;@&7(-:*'-&7__'???????
Конечно! Вот как мог бы выглядеть анализ в духе Тютчева — с философской глубиной и характерной образностью:

Сей отрывок — не просто сцена, но символ разлада души с вечностью.

«Цыганка пахла прошлым годом» — метафора увядания времени: запах — след минувшего, напоминание о тщете земного. Как у Тютчева: «Где бодрый серп гулял и падал колос…» — здесь тоже дыхание осени, угасания.

«Шершавя юбками меня» — тактильная грубость мира, противопоставленная тонкой ткани мечты. У Тютчева природа то ласкает, то ранит — так и здесь: прикосновение не нежность, а царапающая реальность.

«Деньгами… груди ей засыпал» — попытка измерить бесценное. Деньги — символ суетного, материального; они «засыпают», то есть погребают под собой живое чувство. У Тютчева любовь — стихия («О, как убийственно мы любим!»), здесь же она низведена до сделки.

«На грани сна…» — пограничное состояние, где сталкиваются явь и видение. У Тютчева это частый мотив: миг между сном и бодрствованием, когда душа улавливает «невыразимое» («Как океан объёмлет шар земной…»). Здесь же грань — знак утраты: сон как бегство от пошлости реальности.

Итог: перед нами декадентская элегия — картина мира, где страсть мертва, время истлевает, а душа мечется между реальностью и грёзой. Как и у Тютчева, здесь звучит трагическое осознание: человек, утратив связь с высшей гармонией, обречён на мгновения грубой чувственности вместо подлинного слияния с бытием.

Хотите, раскрою какой;то аспект подробнее или подберу ещё параллелей с лирикой Тютчева?