В лужах мокрый асфальт у колонны стоя,
Прямо смотрит девчонка, кофточку теребя,
Романтична натура, брызжут синью глаза,
Пропускает девчуля через сердце рассказ,
Губы словно медок, в пестром платье она,
И в любовных стихах растворилась сполна,
Белокурой копной волосы на плечах, пальцы в кольцах у ней на красивых руках,
Цок-цок-цок каблуки длинных и стройных ног,
Микрофон на груди, шнур под платьем и блок
Просто она
© Copyright: Сергей Сырчин, 2021
Свидетельство о публикации №121090407268
Свидетельство о публикации №121090407268
Рецензии
Ответ от девушки.
Стою у колонны. Асфальт мокрый, в лужах отражается небо, фонари, куски города — и понемногу я.
Тереблю край кофточки, как всегда, когда немного волнуюсь. Вроде взрослая девчонка, а жест — почти детский.
Меня часто пытаются как‑то назвать:
«девушка‑то», «девушка‑это», «цветочек», «панночка», «херувимчик»…
А тут — «просто она».
И, наверное, это самое честное.
Я действительно романтик.
Глаза у меня, говорят, «брызжут синью» —
и да, я часто смотрю прямо: не в пол, не мимо, а в человека.
Потому что когда я рассказываю историю или читаю стихи,
я сама их пропускаю через сердце.
И по‑другому у меня не выходит.
Если не болит, не трогает меня —
зачем же тогда говорить вслух?
На мне пёстрое платье, губы — чуть‑чуть, «как медок»,
волосы белокурой копной рассыпались по плечам,
на пальцах кольца — мне просто нравится, как они звенят,
когда я машинально перебираю микрофонный шнур.
Каблуки стучат: цок‑цок‑цок —
и каждый шаг будто отмеряет секунды до следующего дубля.
Снаружи это, наверное, выглядит очень кинематографично:
девушка у колонны, мокрый асфальт, микрофон на груди,
шнур аккуратно спрятан под платьем, блок где‑то на поясе.
Я — «картинка», которую удобно смотреть,
к которой легко приписать любой романтический сюжет.
А изнутри всё чуть иначе.
Я просто волнуюсь:
всё ли запомнила, не собьётся ли голос,
не перекроет ли ветер звук,
не покажусь ли неискренней,
не уведёт ли меня мысль куда‑то в сторону посреди фразы.
Я знаю, что кто‑то в этот момент
смотрит на моё пёстрое платье,
на губы, на волосы, на каблуки.
Кто‑то влюбляется в образ,
кто‑то — раздражается,
кто‑то вообще не слышит слов,
потому что считает кольца на моих пальцах.
А мне очень хочется,
чтобы хотя бы часть зрителей
услышала именно рассказ, который я пропускаю через себя.
Те стихи, в которых я растворяюсь,
не для того чтобы исчезнуть,
а чтобы соединиться с тем, кто слушает.
Я не идеальна.
Иногда я слишком громко смеюсь,
иногда плачу от мелочей,
иногда забываю текст и сбиваюсь,
иногда сомневаюсь в себе гораздо больше,
чем вы могли бы представить, глядя на эту «уверенную картинку» у колонны.
Но в этом всём я — живая.
Просто девчонка, которая любит слово,
которой нравится ощущать каблуки под ногами
и микрофон у сердца,
которая влюбляется в истории и людей,
и каждый раз, выходя в кадр,
надеется, что её голос кому‑то сейчас нужен.
Я — просто она.
Без приставок, без громких титулов, без «особых» статусов.
Девушка на мокром асфальте,
которая стоит, дышит, смотрит в объектив
и очень старается быть настоящей
в мире, где так много фальшивых картинок.
Если вы в этой «просто девчонке»
увидели что‑то своё,
значит, мы уже немножко встретились —
между строк, между цоканьем каблуков
и мягким шорохом шнура под платьем.
Сергей Сырчин 03.12.2025 00:39 • Заявить о нарушении
Стою у колонны. Асфальт мокрый, в лужах отражается небо, фонари, куски города — и понемногу я.
Тереблю край кофточки, как всегда, когда немного волнуюсь. Вроде взрослая девчонка, а жест — почти детский.
Меня часто пытаются как‑то назвать:
«девушка‑то», «девушка‑это», «цветочек», «панночка», «херувимчик»…
А тут — «просто она».
И, наверное, это самое честное.
Я действительно романтик.
Глаза у меня, говорят, «брызжут синью» —
и да, я часто смотрю прямо: не в пол, не мимо, а в человека.
Потому что когда я рассказываю историю или читаю стихи,
я сама их пропускаю через сердце.
И по‑другому у меня не выходит.
Если не болит, не трогает меня —
зачем же тогда говорить вслух?
На мне пёстрое платье, губы — чуть‑чуть, «как медок»,
волосы белокурой копной рассыпались по плечам,
на пальцах кольца — мне просто нравится, как они звенят,
когда я машинально перебираю микрофонный шнур.
Каблуки стучат: цок‑цок‑цок —
и каждый шаг будто отмеряет секунды до следующего дубля.
Снаружи это, наверное, выглядит очень кинематографично:
девушка у колонны, мокрый асфальт, микрофон на груди,
шнур аккуратно спрятан под платьем, блок где‑то на поясе.
Я — «картинка», которую удобно смотреть,
к которой легко приписать любой романтический сюжет.
А изнутри всё чуть иначе.
Я просто волнуюсь:
всё ли запомнила, не собьётся ли голос,
не перекроет ли ветер звук,
не покажусь ли неискренней,
не уведёт ли меня мысль куда‑то в сторону посреди фразы.
Я знаю, что кто‑то в этот момент
смотрит на моё пёстрое платье,
на губы, на волосы, на каблуки.
Кто‑то влюбляется в образ,
кто‑то — раздражается,
кто‑то вообще не слышит слов,
потому что считает кольца на моих пальцах.
А мне очень хочется,
чтобы хотя бы часть зрителей
услышала именно рассказ, который я пропускаю через себя.
Те стихи, в которых я растворяюсь,
не для того чтобы исчезнуть,
а чтобы соединиться с тем, кто слушает.
Я не идеальна.
Иногда я слишком громко смеюсь,
иногда плачу от мелочей,
иногда забываю текст и сбиваюсь,
иногда сомневаюсь в себе гораздо больше,
чем вы могли бы представить, глядя на эту «уверенную картинку» у колонны.
Но в этом всём я — живая.
Просто девчонка, которая любит слово,
которой нравится ощущать каблуки под ногами
и микрофон у сердца,
которая влюбляется в истории и людей,
и каждый раз, выходя в кадр,
надеется, что её голос кому‑то сейчас нужен.
Я — просто она.
Без приставок, без громких титулов, без «особых» статусов.
Девушка на мокром асфальте,
которая стоит, дышит, смотрит в объектив
и очень старается быть настоящей
в мире, где так много фальшивых картинок.
Если вы в этой «просто девчонке»
увидели что‑то своё,
значит, мы уже немножко встретились —
между строк, между цоканьем каблуков
и мягким шорохом шнура под платьем.
Сергей Сырчин 03.12.2025 00:39 • Заявить о нарушении