Малоизвестный Довлатов. Письма Людмиле Штерн

(1969 г., из Ленинграда в Ленинград)

Милая Люда! последнее время у меня не было ни малейшей
возможности увидеться или поговорить с тобой. Мы работаем с утра до
вечера. На днях сдадим работу, несколько дней пробудем в мастерской на
Пискаревке, оттуда я смогу тебе звонить, а потом уедем на неделю
охотиться, после чего отправляемся в Баку рубить некоего Мешада
Азизбекова, одного из 26 неврастеников.

На службе у меня все в порядке. Тружусь я с большим усердием,
потому что хочу в течение года получить квалификацию резчика по камню,
с которой я нигде не пропаду. После литературы это самая подходящая
профессия.

Я прочел твои заметки на полях рукописи романа и повести. Все они
справедливы и уместны, но меня обидел немного залихватский и чуть ли не
злорадный тон этих записей. Ты порезвилась, Люда, а это нехорошо. Ты
ведь знаешь, что литературные дела — главное в моей жизни и
единственное, пожалуй. Я пищу очень старательно и с большим трудом, а в
последний год с большим напряжением, потому что решил поломать свой
стиль и отказаться от многих приемов, которыми в какой-то степени
овладел, истребить то, с чем освоился. Я знаю, что у меня пока не выходит,
и со всеми твоими указаниями согласен, но иронизировать в таком случае я
бы не стал. В этих делах желательно быть таким же деликатным, как если
ты обсуждаешь наружность чужого ребенка.

Но все это не значит, что я такой мизантроп и рыбий глаз [...] Жди
звонка, если не забыла меня, труженика. Расскажу тебе массу новостей.

Твой Сергей


427 мая (1969 г., из Ленинграда в Ленинград)

Здравствуй, моя железная и бескомпромиссная по-жирательница
перцовки!
Я прочел два американских романа и вот что я понял. Янки не
очень далеко продвинулись в смысле истины; кстати, истина, очевидно, не
является для них краеугольным камнем ни в жизни, ни в искусстве, ни в
политике. Зато они создали новые внезапные ценности, сумев придать им
известную притягательность и силу воздействия на сердце, если не на ум.

Новости спорта: Вчера во время хоккейного матча между
динамовцами столицы и харьковским «Авангардом» нападающий Диденко
ударил полузащитника Петрова клюшкой по голове. «Это что еще за
новости?!» — сказал обиженный Петров

Твой Сергей

528 мая (1969 г., из Ленинграда в Ленинград)

Милая Люда! Исполнитель роли несчастного мавра слегка
переусердствовал. Ему ужасно стыдно, он проклинает систему
Станиславского и обязуется в дальнейшем придерживаться условных
традиций Мейерхольдовского театра.
Вторые сутки печатаю «Чужую смерть» и ничего не понимаю. Хорошо
это или плохо?..

Ты столько занималась моими делами, что я решил со своей
стороны поделиться отдельными афористическими соображениями по
поводу твоей профессии. Должен тебя разочаровать. То, что вы
претенциозно называете грунтами, на 80 % состоит из полусгнивших
останков пяти миллиардов (точнее, — 5.382.674) почивших на этой планете
людей. Неисчислимые мегатонны человеческих экскрементов (я уж не
говорю об испражнениях домашних животных, пушного зверя и птичьем
помете) пропитали ту неорганизованную материю, которую вы кокетливо
называете грунтами.
Романтики! Наивные идеалисты!
Тошнотворная смесь
навоза и человеческой падали — вот предмет ваших упоительных
изысканий. Разложившиеся трупы нацистов, прах Сергеева-Ценского,
Павленко, Рабиндраната Тагора, моча и кал ныне здравствующих членов
Союза Советских писателей (кстати, тебе известно, что в ССП в полторараза больше членов, чем голов ?) — таков далеко не полный перечень отталкивающих ингредиентов, которые вы, ошельмованные простаки, самозабвенно нарекли грунтами.

Пока не поздно, обратите взоры к небу!!! Но и тут не будьте слишком
доверчивы и рассеянны, иначе голубь, проносящийся в синеве неба, капнет
вам на рыло! На этом заканчиваю свой оптимистический эссей.

Обнимаю, твой Сергей



(Июнь 1969 г., из Ленинграда в Ленинград)

Милая Люда, я ненавижу музеи больше всего на свете после природы
и шахмат, но тебя люблю по-прежнему. И хочу возложить на тебя
поручение, т. е. передать твоей подруге Асетрине 10 рублей, которые я ей
задолжал. Пытаться смягчить ее антипатию ко мне не надо, ибо это чувство
входит в программу моего ей отмщенья.

Целую,твой С.Д.


(Декабрь 1969 г., из Кургана в Ленинград)
Милая Люда! Мама, наверно, уже сообщила тебе, что я оказался в
Кургане. Намерен жить тут неопределенное время. Это означает, что в
«Дельфине» 20-го мы встретиться не сможем. Я не буду излагать тебе все
нудные мотивы своего поступка — ты ведь все понимаешь...

Тут обнаружились какие-то хаотические возможности заработка в
газете и на радио. Более того, у меня есть первое конкретное задание - разоблачить миф о "суровых мужчинах Свердловска".

Полдня я провел в Свердловске. Это бессмысленный город, грязный и
периферийный до предела. Там почему-то очень много фотоателье.
При этом я не встретил ни одного привлекательного свердловчанина! И чего они
так любят фотографироваться? В магазинах пусто, как со стороны
продуктов, так и со стороны покупателей. Курган гораздо чище, аккуратнее
и благородней... Я уверен, что мои дела тут определятся. С первой
весенней партией я уеду в горы. Может быть, мне повезет, и я сломаю себе
позвоночник ...