Жизнь насекомых

Время заперто в темный чулан с барахлом:
клюшка, коньки, бесконечная вонь ног,
на верстаке - киянка, резиновый гном
улыбается жутко разорванным ртом, бог
просто об этом месте взял и забыл,
докурил, все запер на ключ и адью...
лишь напоследок вразвес леденцов накупил, -
ну, знаешь, тех, что я очень люблю!
И он, как Розенбаум, одет был в джинсу,
и, словно в Булгакове, боль копошилась в нем,
предвосхитив то, с чем каждый подходит к концу:
темный чулан, киянка, резиновый гном...
Или, допустим, вместо чулана - комод,
где навсегда замуровано время твое
а бог - это лишь магнитная запись того,
как Марк Аврелий голосом Стинга поет...
Сам же ты пуст и лениво потеешь в углу
на протяжении дней или даже лет,
не замечая, что кем-то втянут в игру,
ставка в которой всего лишь твой внутренний свет,
или не бог и не ты, а просто слепой
случай играет вселенной, как Б;рд на трубе,
кажется, будто умрешь, обретая покой,
что-то от этой вселенной нащупав в себе,
но ничего не найдя ни внутри и ни вне,
снова сидишь на полу весь в поту и пустой,
не понимая всерьез - наяву ли, во сне,
будучи сам этой всей пустотой!
Ну, а, может быть, просто нет никого:
нет ни тебя, ни того, кто потушит твой свет,
и нет никакого комода, будь он трижды Коммод,
нет ни киянки, ни гнома и чулана нет.