Всемирный День без Тебя

Я о любви не смею говорить,-
она во сне, не наяву,
она - серебряная нить,
что в паутину вплел свою паук,
и гной ее несбывшихся надежд
прекрасней всех тобою виденных чудес,
она придет к тебе без кожи и одежд,
чтоб увести в прекрасный зимний лес,
где сонм снежинок в ветках закружит
свой танец, нежный и простой,
где ручеек под тонкой коркой льда бежит
звенящей пустотой,

и той...

что расколола бренный мир
изящной ножкой пополам;
о, ненавистный мне кумир,
тебе воздвигну храм

там, в зачарованной глуши,
владеньях злых грачей,
среди бессмысленных лощин,
куда бежит ручей,

что разбросал по берегам
осоки сладкий хлеб,
даря бегущим вдаль стогам
бычки от сигарет,

распахивая целину
ночной тиши, журча,
подобен в звуке табуну,
янтарный как моча...

Сквозь берег праздник прорастет:
под сенью злых небес
запляшет светляковый взвод
с гирляндами и без;

на елке новогодний шар -
нарядное стекло,
и от которой в кровь душа
ни строчки не пришло

о той любви, что вопиет
к наследию кликуш,
что оседлавши звездолет,
в космическую глушь

свой межпланетный держат курс,
и посылают знак
в иных миров святой союз
и безвоздушный мрак:

- Этот полет Вести Благой преисполнен.
На борту: просвиры, ладан, иконы,
и от воды святой наши иллюминаторы покрылись испариной;
Вселенской Любовью заряжены бластеры Божьего Слова,
в зеленом ведре мощи мученика Гагарина,
с нами - челюсть апостола Королева...

Летим высоко.
Земля далеко.
В пути - молоко
за вредность героям
и мясо сырое...

Я о любви не смею говорить,-
она во сне, не наяву,
она - серебряная нить,
что в паутину вплел свою паук,
космическая пыль на ней,
как будто конфетти,
и мне за ней до конца дней
идти...

по пути Млечному
в центр Вечности,
на земле искалеченной:
реки и горы,
конкистадоры,

блеснув доспехов перламутром,
распотрошат себя, трубя,
и грянут праздничным салютом,
как в День Всемирный без Тебя!