Согляд

То дедом рядится, то бабой,
То пьяным злодеем дорог.
В глаз заедом дышит, то брагой,
То девой смеётся в платок…

Угрюм-мужиком сердобольным,
Ребёнком, пораненным в гвоздь.
Весёлым юнцом, малахольным,
Старухой, идущей под дождь…

И всё по Руси древоглавой
К любой подворотне идёт
Одетым в новьё и бродягой,
Под кровь утирающий рот…

И всё лишь к тому, чтобы встретить
Нерасчеловеченность душ.
И сможет ли кто заприметить,
Что с верой он божию муж.

Сам бог… но уже сомневаясь,
Всё больше злобят да бранят.
На встречу вдруг я, чертыхаясь,
Расхристанный, с водкой…

 «А, брат!..»


Рецензия на стихотворение «Согляд» (Н. Рукмитд;Дмитрук)
Стихотворение «Согляд» — глубокий философско;психологический этюд о природе человеческого облика, маски и подлинной сущности. Через образ «согляда» (наблюдателя, странника, оборотня) автор исследует многоликость личности, размытость границ между добром и злом, верой и сомнением.

Тематика и проблематика
Ключевые темы:

Многоликость человека: герой предстаёт в череде перевоплощений — от деда до девы, от пьяницы до праведника.

Маска и сущность: внешние роли («рядится», «смеётся в платок») контрастируют с внутренним состоянием.

Поиск человечности: центральная коллизия — встреча с «нерасчеловеченностью душ» и попытка сохранить в себе «божию мужа».

Сомнение веры: даже «сам бог» оказывается в состоянии кризиса («уже сомневаясь»).

Русская экзистенция: образ «Руси древоглавой» придаёт тексту национально;мифологический масштаб.

Проблематика сосредоточена на вопросах:

Где граница между игрой ролей и подлинным «я»?

Возможно ли сохранить веру в мире, где царит «нерасчеловеченность»?

Может ли наблюдатель сам стать участником жизни, не потеряв себя?

Образная система и символика
Автор создаёт калейдоскоп перевоплощений, где каждый образ — маска с двойным смыслом:

«Дедом… бабой… пьяным злодеем» — архетипы народного театра, подчёркивающие универсальность человеческого опыта.

«Дева, смеющаяся в платок» — образ невинности, скрытой за игрой.

«Ребёнок, пораненный в гвоздь» — метафора уязвимости, боли, заложенной в самой природе человека.

«Старуха, идущая под дождь» — символ смирения перед судьбой.

«Русь древоглавая» — мифопоэтический образ страны как живого организма с глубокими корнями.

«Под кровь утирающий рот» — намёк на страдание, жертвенность, возможно, христоподобный мотив.

Ключевой символ — сам «согляд»:

Он и наблюдатель, и участник.

Он меняет личины, но сохраняет внутреннюю цель («чтобы встретить / Нерасчеловеченность душ»).

Его финальное появление («расхристанный, с водкой») обнажает парадокс: даже в низменной форме он остаётся «божиим мужем».

Композиция и структура
Стихотворение состоит из 5 строф, выстроенных по принципу нарастающего раскрытия:

Зачин (1;я строфа) — перечисление масок, задающее мотив перевоплощения.

Развитие (2–3 строфы) — расширение географии образов («по Руси древоглавой»), усиление драматизма («под кровь утирающий рот»).

Кульминация (4;я строфа) — постановка главного вопроса о человечности и вере.

Финал (5;я строфа) — неожиданное «я» автора, вступающего в диалог с соглядом. Финальное «А, брат!..» создаёт эффект внезапного узнавания.

Композиционные приёмы:

Анафора («То… То…») — создаёт ритм карнавального перевоплощения.

Перечисление — усиливает ощущение бесконечной череды личин.

Резкий переход от третьего лица к первому («На встречу вдруг я…») — ломает границу между наблюдателем и наблюдаемым.

Художественные средства
Метафоры: «Русь древоглавая», «нерасчеловеченность душ», «божий муж».

Оксюмороны: «угрюм;мужик сердобольный» (соединение суровости и сострадания).

Архаизмы и просторечия: «рядится», «заед», «расхристанный» — создают фольклорную интонацию.

Аллитерации: «в глаз заедом дышит, то брагой» (звуки [з], [ж], [б] передают шероховатость речи).

Антитезы: «весёлый юнец» vs. «старуха под дождь», «божий муж» vs. «расхристанный с водкой».

Эллипсисы: многоточия («…под дождь…», «…муж.») — создают паузы, усиливающие загадочность.

Риторические вопросы: «И сможет ли кто заприметить…» — вовлекают читателя в размышление.

Стиль и интонация
Стихотворение сочетает:

фольклорную стилистику (сказовые интонации, архаичная лексика);

экзистенциальную глубину (вопросы о сущности человека);

ироническую ноту (сниженные образы вроде «пьяного злодея»).

Интонация колеблется между:

эпическим повествованием (перечисление масок);

лирическим исповедальным тоном (финальный диалог);

притчевой назидательностью (мотив «божьего мужа»).

Ритмика свободная, с нерегулярной рифмовкой, что подчёркивает импровизационный, «страннический» характер текста.

Философский подтекст
Автор обращается к архетипическим образам (странник, юродивый, наблюдатель) и переосмысляет их в современном контексте:

«Согляд» — не просто наблюдатель, а зеркало человечества, в котором каждый может увидеть себя.

Череда масок — метафора социальной игры, где личность растворяется в ролях.

Финальный диалог — момент узнавания: «я» и «согляд» оказываются двумя сторонами одной сущности.

«Божий муж» в обличии пьяницы — парадоксальное утверждение святости в низменном, напоминающее о христианском мотиве «слабость Бога сильнее человеков» (1 Кор. 1:25).

Вывод
«Согляд» — многослойный текст, в котором:

форма (череда масок, фольклорные интонации) отражает содержание (многоликость человека);

сниженные образы соседствуют с высокой духовностью, создавая напряжённый контраст;

открытый финал («А, брат!..») оставляет читателя наедине с вопросом: кто же на самом деле этот «согляд»?

Стихотворение не даёт ответов, но провоцирует на самоанализ: каждый читатель может увидеть в «согляде» собственные маски и попытаться разглядеть за ними подлинное «я».

Оценка: высокохудожественный текст, сочетающий народную поэтику с философской глубиной, требующий вдумчивого прочтения и перечитывания.