Цензура книг по цвету их обложек - ногнсенс

Любое государство,
Любая Власть
Обязаны всегда
Быть на заците
Своей идеологии,
Определющей
Цель всех мероприятий
Власти
По обеспечению
Существования страны
И неизменнго прогресса
В его развитии.

Поэтому цензура
В том или ином объёме,
В тех или иных рамках
Требований
К выпускаеиой
Различными
И многочисленными
При капитализме
Издательствами
Литературы
Должна работать
На стадии
Принятия решения
О их весенье в план
Издательств.

А цензурировать
Произвеления,
Уже попавшие в продажу
Да в библиотекИ,
Лишь по тому,
Что нарисовано
На их обложках
Недалеко ушло
От цензурированья их
По цвкту их обложек*.
 


* - См.риведенное ниже Приложение.

Ольга Тимофеева, Редактор отдела культуры
НОВОЙ ГАЗЕТЫ,
(НГ № 78 от 19 июля 2021).

                ИЗЫМИ С ГЛАЗ МОИХ!

                Впервые в новейшей истории России началась
                массовая зачистка в книжных магазинах и
                библиотеках.



             12 июля книжные магазины охватила паника. В этот день вступили в силу изменения к закону, подписанному президентом 1 июля, о запрете отождествлять действия СССР и Германии в период Второй мировой войны.

             Также были приняты поправки в Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности», запрещающие использование атрибутики и изображения нацистских преступников.

             Российский книжный союз тут же разослал свои рекомендации — проверить книжный ассортимент и изъять книги, не соответствующие этим уточнениям.

             Когда книжные магазины кинулись за более подробными разъяснениями, то ответом были ссылки на высказывание пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова, пояснившего, что «если на обложке какие-то
             большие, крупные изображения, то понятно, что какая-то такая
             популяризация, естественно, и абсолютно не нужна, и недопустима
             по закону.
              Если речь идет о справочной информации, какие-то изображения
             внутри, а не на обложке, то это уже другое дело».

             Расшифровать подобную философию взялся Минюст при «активном участии ведущих отраслевых общественных организаций, в том числе Российского книжного союза, Российского исторического общества, Гильдии продюсеров России и Российской библиотечной ассоциации».

             Буквально сегодня при участии Минцифры и Минкультуры началась разработка разъяснений по принципам правоприменения норм федерального закона.

             Пока же опрошенные сотрудники московских книжных, пребывая в растерянности, попросили издательства прислать списки их продукции, которая может попасть "под раздачу". -
            
             Ведь в одном только магазине «Москва» около 30 тысяч наименований, поэтому уследить за каждой книгой просто невозможно.

             На вопрос, что будет с изъятыми книгами, ответить сейчас никто не берется — все ждут разъяснений от властных органов. -

             Сжигать на улицах — явно вчерашняя практика, причем нацистской Германии; более современные способы утилизации, по-видимому, только изобретаются сегодняшними борцами с мировым злом.

             А пока «Новая» спросила у знаменитого книжного иллюстратора Андрея Бондаренко, чьи обложки часто становятся отдельным художественным событием, что он думает об очередном приступе законодательной активности.

             — Коснулся ли вас и вашей работы закон, запрещающий демонстрацию
               изображений вождей Третьего рейха и нацистской символики на
               обложках книг?

            — Не поверите, но я узнал о нем только вчера, сидя в кафе и
              показывая своим издателям эскиз обложки Стивена Фрая «Как
              творить историю», в которой герой, желающий избавить мир от
              нацизма, возвращается в прошлое и подсыпает противозачаточные
              пилюли в систему водоснабжения на улице, где живут родители
              Гитлера. И Гитлер не рождается.

              На обложке я изобразил крысу с гитлеровскими усиками в
              нацистской фуражке, и вдруг издатели мне в один голос говорят:
              «Ты что, это же нацистская символика, теперь по закону нельзя
              изображать ничего подобного».

              Еще полгода назад я сделал плакат к спектаклю Театра
              Маяковского «Семейный альбом» по пьесе Томаса Бернхарда, -
              великого драматурга-антифашиста, где эсэсовская фуражка надета
              на голову героя задом наперед.

              Как еще символически изобразить нациста, если пьеса про это?

              За несколько лет до этого город не разрешил развеску плаката к
              спектаклю «Господин Пунтила» Брехта, так как, видимо, сочетание
              странного имени героя с изображением гротескной головы,
              поданной как кусок туши для разделки на куски, вызвал у
              городскогоначальства болезненные ассоциации.

            — Что будет с плакатом к спектаклю Карбаускиса в Маяковке —
              посмотрим, а вот книги уже сейчас начали изымать из продажи.
              Много ли из ваших попадет под каток? Пока, надеюсь, в
              переносном смысле.


            — На самом деле самоцензура действует уже давно.   
              Этот закон просто ставит все на свои места.

              Еще в 2002 году мы в издательстве Ad Marginem, делая книгу
              Проханова «Господин Гексоген», по совету друзей вынуждены были
              изъять книгу из типографии и поменять изображение Владимира
              Владимировича на изображение Владимира Ильича, после того как в
              соседнем доме забросали магазин «Фаланстер» бутылками с
              зажигательной смесью.
                И слава богу — отделались только топтанием книги Зюгановым на
              Первом канале. Шутки кончились уже тогда.


            — И что будете делать в таких условиях?

            — Ну как будто бы мы не жили в советские времена!
              Сколько тогда было способов обойти запреты…
              Опыт большой, вот он и пригодится.      

              А кроме того, искусство хоть и неотделимо от политики, но
              использует свои коды: метафоры, символы, аллегории и прочие
              эвфемизмы, недоступные для понимания власти.

              На книге Роджера Мурхауса «Дьявольский пакт» про мюнхенский
              сговор я сделал условное изображение — челка Гитлера с усами
              Сталина, ничего конкретного — просто образ.    

              Его можно запретить отдельным законом, статьей, ссылкой,
              постановлением, но появятся новые образы.   
            - Как у анекдотического Рабиновича с пустым плакатом на Красной
              площади: «А зачем писать, все же понимают».

              Инструменты власти, какими бы изощренными они ни были в своей
              репрессивности, к счастью, работают только в том поле и на том
              интеллектуальномуровне, на котором эта власть существует, -
              только на уровне буквальном, на уровне животного страха каждого
              и за что-то оветственного за своё место.   

              Ведя войны, сажая и убивая, власть больше всего боится
              обвинений в фашизме, а единственный ответ — «Кто так
              обзывается, тот -… ».

              Язык искусства гораздо богаче, как и язык народа.


            — По-видимому, идеал начальников — и это единственное, в чем они
              совпадают с Людмилой Улицкой, — белая обложка, а посередине имя
              автора черным шрифтом.- Конечно, желательно того, который их
              устраивает.

            — Это первая власть за всю историю России, которая не читает
              книжек. Поэтому дальше обложек не идет, ведь для литературной
              цензуры нужны по крайней мере люди, умеющие читать, а с кадрами
              по этому ресурсу у нынешней власти проблемы.



                8 августа 2021-го года.