Отравительница... Миниатюра...

    Карета остановилась у хмурого, будто нависшего над Мойкой, доходного дома.

 На вопрос кучера, надо ли ожидать её возвращения, дама откинула с лица тёмную вуаль,

 расплатилась и жестом дала понять вознице, что более в его услугах не нуждается...

 Она стояла у этого здания третий раз, но впервые, не скрываясь, без помех смогла

 взглянуть на каменного монстра, в котором жил другой монстр: красивый, наглый,

 любимый. После их второго свидания... он увлёкся соперницей, совсем молоденькой,

 на борьбу с которой у возрастной красавицы не было сил...

 Месячная разлука тянулась серо и болезненно, словно непрерывность осенних питерских

 дождей... И вот... он вновь позвал... Она резко отказала... Любовь незаметными,

 но ощутимыми пощёчинами быстро заставила изменить это решение...

 Соблазнитель через её горничную получил письмо с датой и точным часом свидания...

 На дне дамской сумочки в маленьком пакетике, словно рассыпанный второпях сахар,

 замерли хрусталики яда. Они, как актёры, ждали своего выхода на сцену, на сцену

 страсти и любви...

 Во взгляде и в движениях дамы чувствовалась усталая нервозность...

 Женщина шла по ступеням вверх, шла... любить и... умереть...

 О, как она обожала и ненавидела его самовлюблённую улыбку, его, пропитанный

 наглостью, раздевающий до кожи взгляд, его голос, от которого слабели ноги...

 и грудь начинала ныть от томления необходимости его пальцев, губ, языка,

 возбуждённого дыхания...

 "Мадам"... Он стоял перед нею, как всегда, лёгким, упругим победителем...

 "У нас мало времени, поторопимся"- сказала она, входя в квартиру и мягко уклоняясь

 от поверхностного поцелуя... Она пришла за иными поцелуями: глубокими, сильными,

 со вкусом крови и пота...

 Она решила, что этой ночью только его смерть и её смерть удовлетворят её ненасытную

 любовь, её ненасытную страсть, её нежелание делить любимого с кем-либо, когда-либо.

 Отдаваясь ему последний раз, она дрожала всем телом и ничего не могла с этой

 дрожью поделать. Невыносимый жар почти разрывал её губы, лицо, грудь, низ живота.

 Она одновременно видела и не видела любовника, который будто парил над нею,

 временами, как на добычу, падая на её плоть, причиняя ей этими падениями

 сладкие наслаждения и боли...

 Стоны, скрежет его распахнутых челюстей... и тишина... Он лежал рядом,

 размякшим, вдруг ставшим чужим мужчиной...

 "Ты хочешь вина?"- она сама не узнала свой голос...

 "Да"- был тихий ответ...

 Цианид почти поровну попадал в два красивых, прозрачных бокала...

 Потом она налила в них красное, густое вино...

 Когда он пил, дама остановила свой взгляд не на лице обречённого, а на его кадыке,

 который трижды дёрнулся вслед глотательным движениям горла...

 Ей было не жалко своего любимого, своей любви...

 Судороги на несколько секунд обезобразили ухоженное голое тело и лицо...

 Удивлённые глаза отравленного только и успели выдавить вопросительный взгляд:

 "За что?"  Мужчина затих... Она нежно, ласково погладила его кожу, всю, каждый

 её сантиметр...

 Оргазменная дрожь вернулась к ней, но не помешала трём решительным глоткам

 доставить яд в её кровь, в её любовь, в её уставшую женственность...

 Актёры славно исполнили свои роли, но не дождались аплодисментов...

 Умерла она удовлетворённо улыбаясь, прижавшись к любимому мужчине...

 Так было велико её желание - любить...