Сентябрь

С корзинкою груш, поздних яблок и слив,
в цветной набекрень тюбетейке,
сентябрь, уже первый лист обронив,
присел на садовой скамейке.

Разлуки тревожный почувствовав звук,
сквозь ветви в гармонии света,
он птиц отпускал из своих тёплых рук,
окрепших под крылышком лета.

И слёзы, как зёрна созревших полей,
дождя над землёй утомлённой,
срывались как стаи седых журавлей,
уже пролетавших над домом.

И, птиц провожая в чужие края,
сентябрь шептал им в дорогу:
"А вдруг не вернутся уже никогда
с чужбины к родному порогу?"

О, ревность слепая! Он что было сил
в шелка и парчу наряжался,
и тёплыми днями ещё ворожил,
и окунем в речке плескался...

И в каждый листочек влюблялся пострел
с душою, по-русски - с размахом...
Он ловким движеньем деревья одел
в янтарно-златые рубахи...

И звёздных медведей гулять выводил,
и мучил поэтов стихами,
и долгие ночи влюблённым дарил,
и радовал женщин цветами,

и ласковым ветром касался земли,
кружась в позолоте осенней,
чтоб, всю красоту увидав, журавли
назад возвращались в деревни.

Он видел как птицы, взлетев в синеву,
курлычут всё дальше и дальше
и, в даль устремляясь, родному гнезду
всё трепетней крыльями машут.

Не знал он, что крыльев распахнутых крест
пред родиной малою - клятва,
как только весны заиграет оркестр
и птицы вернутся обратно.

А время бежало, как с крыши вода...
Мальчишка старел незаметно...
Всё чаще на лужах блестела слюда,
всё чаще лоб хмурило небо...   
 
И как-то сказал он с неясной тоской:
"Цыплят сосчитать лишь осталось...",
а после калитку закрыл за собой
и скрылся за дымкою старец.