Старородящая...

          В двадцать восемь лет я внезапно для себя перешагнула порог глубокой старости. Об этом мне авторитетно заявили в женской консультации, размашисто впечатав в медицинскую карту статус "старородящая". В тридцать же лет, при второй беременности, я, судя по логике врачей, уже практически совершила медицинское чудо и восстала из древности. Хорошо хоть, мы живём не в англоязычных странах - там тридцатипятилетних будущих мам до сих пор ласково величают "гериатрической беременностью". Звучит так, будто в комплекте к направлению на анализы тебе должны выдавать пенсионное удостоверение и направление к ортопеду.
          Пока врачи сгущали краски и пугали меня рисками (половина из которых явно существовала только в их воображении), я пыталась переварить свой новый статус. Я была замужем, чувствовала себя молодой женщиной и прекрасно понимала, как хочу воспитывать своих детей. Но система требовала драмы. Видимо, идеальный сценарий в представлении авторов этих терминов выглядел куда романтичнее: выскочить замуж в восемнадцать лет наивной барышней, не успев толком повзрослеть, а потом - гулять так гулять! - развестись, остаться без денег, зато с гордым статусом "молодой мамы" с кучей детей на руках. Зато вовремя, зато по ГОСТу!
Но у меня были свои жизненные принципы.

          Апогей моей "глубокой старости" наступил в роддоме, куда я в свои тридцать лет прибыла рожать второго ребенка - сына. На пороге приёмного покоя судьба, обладающая отменным чувством юмора, столкнула меня с существом практически ангельского возраста. На вид - старшеклассница, сбежавшая с уроков, а по паспорту, как выяснилось позже, - свежеиспечённая семнадцатилетняя будущая мать.
          Всю дорогу до палаты это юное дарование смотрело на меня с каким-то благоговейным ужасом. Без ложной скромности отмечу: беременность меня не испортила. Я была ухоженной, стройной, с шикарной копной тёмных волос и аккуратным животом, который совершенно не мешал мне оставаться привлекательной женщиной.
         - Любуется, - самонадеянно подумала я тогда, мысленно поправляя корону.

          Как же я ошибалась. Девочка просто пыталась разглядеть на моем лице старость, которая, по её расчётам, должна была сыпаться крупной фракцией прямо на больничный линолеум.
          Истинные масштабы трагедии раскрылись, когда нас заселили в одну палату. Юность, как известно, часто идёт в комплекте с феноменальной невоспитанностью, которую принято списывать на "простоту душевную".
          Стоило моему сыну издать первый писк, как малолетняя соседка коршуном метнулась к его люльке. Перехватив младенца (о чём я её, к слову, вообще не просила), она с кряхтением подтащила его к моей кровати и с лицом матери Терезы выдала:
         - Держите. Вам, наверное, ужасно трудно вставать… И как вы вообще в таком возрасте решились рожать? Не побоялись?

          Я, признаться, была убита наповал. Внутри меня на секунду проснулся внутренний пенсионер и захотел перекрестить девчушку клюкой.
         - Послушай, милое дитя, - максимально спокойно попыталась объяснить я, - возраст у меня самый что ни на есть нормальный. Молодой.

          В ответ "молодуха" искренне, во весь голос расхохоталась:
         - Да ладно вам! Вы же настоящая старуха! Мне вас даже жалко чисто по-человечески. Вы же с младенцем просто не справитесь, сил не хватит!
         - Ой, ладно, пойду своему пелёнку поменяю, пока спина не отвалилась, как у некоторых.

          От жалости этой нимфы меня едва не разорвало на сотню маленьких старородящих медвежат.
         - Меня жалко?! - Ей бы, наивной чукотской девочке, знать, что эта "старуха" в детстве крутила аксели на фигурном катании, в школе бегала на лыжах на золотой значок ГТО, метко стреляла из винтовки и пистолета (что в данный момент казалось особенно актуальным навыком), а машину водила так, что шумахеры нервно курили в сторонке. Да я и родила-то быстрее, чем она успела сообразить, откуда берутся дети - и, заметьте, абсолютно без разрывов, в отличие от некоторых молодых и хрупких.

          Впрочем, злиться на мою юную соседку по палате долго не получалось - её стало банально жалко. Из сбивчивых рассказов "ранней пташки" выяснилось, что отцом её ребенка стал какой-то местный хулиган. Тот, разумеется, жениться на юной музе не планировал, помогать деньгами не собирался и вообще оперативно растворился на просторах района. Да и сама природа решила отыграться на бедной девчонке за её "идеальный" для родов возраст. Из-за узкого таза процесс оказался сложнейшим. После такого испытания у молодой матери наотрез отказалось приходить молоко. Врачи настоятельно рекомендовали ей массировать грудь, но у семнадцатилетней девчушки были другие приоритеты: она просто очень любила поспать.
          Чувство материнства, судя по всему, к ней ещё просто не пришло по малолетству. Стоило её сыну зайтись в голодном, надрывном крике, как она могла просто развернуться и выйти из палаты - видимо, от растерянности и нежелания слушать этот плач.
          Да и группа поддержки у неё была скромной. Из всех родственников к ней приходила только мама, которая периодически истошно кричала под окнами роддома, что принесла стратегический запас провизии: булочку и баночку молока.
          На этом спартанском фоне под моими окнами разворачивался настоящий фестиваль любви и заботы. Мой муж, старшая дочка и родственники устраивали под окнами целые демонстрации. Они умоляли показать им виновника торжества в окошко, кричали поздравления, желали здоровья и бесперебойно передавали пакеты с домашней, полезной едой.

          Жизнь любит символичные финалы: выписывались мы в один и тот же день и практически одновременно. За мной приехал муж на машине вместе с моими дочкой,  мамой и сестрой. Всё было как в лучших семейных традициях: цветы, счастливые улыбки, поздравления и, конечно, праздничные коробки конфет, которые с благодарностью вручили медсестре, вынесшей наш аккуратный "свёрток" на крыльцо роддома. А мою юную соседку встречала только её мама. С абсолютно пустыми руками. Они молча забрали малыша и пешком, толкая перед собой скромную коляску, отправились восвояси - навстречу своим непростым семнадцати годам.

          В этой жизни всё очень относительно. Глядя им вслед, я ещё раз подумала о том, какими нелепыми и искусственными выглядят все эти медицинские ярлыки вроде "старородящей" или "гериатрической" беременности. Время доказало мою правоту: сегодня репродуктивный период официально продлён почти до пятидесяти лет, и женщины рожают тогда, когда готовы к этому. Ведь молодость тела - штука проходящая, а вот готовность стать родителем от цифры в паспорте вообще не зависит. Настоящий возраст мамы измеряется не годами, а внутренним спокойствием, надёжным плечом рядом и способностью дать ребёнку любовь и уверенность в завтрашнем дне. И в тридцать лет, вопреки всем пугающим диагнозам, жизнь только начинается - осознанно и с полным пониманием счастья. Главное, чтобы в голове были не ветер и невежество, а зрелость и любовь.