Про любовь. В отпуск за любовью...

        Полина работала в сфере туризма, поэтому в заграничные поездки отправлялась не с робким восторгом новичка, а с чётким знанием дела и профессиональным азартом. Пока половина страны мечтала о путёвке в Сочи, она скрупулёзно сканировала зарубежные курорты в поисках идеального комбо.
        К выбору места Полина подходила как элитный ресторанный критик. Ей требовался эксклюзивный коктейль: полное уединение от городской суеты, роскошная природа и безупречный комфорт. Она виртуозно совмещала штурм каньонов и пещер с созерцанием живописных водопадов, а культурные набеги на музеи - с дегустацией редких морских деликатесов под бокал хорошего местного вина.
        Особую слабость Полина питала к морскому шику с его ласковыми волнами, скалистыми берегами и чистейшим песком. Её манил здешний ненавязчивый и романтичный стиль отдыха, позволяющий просто наслаждаться моментом. Домой она всегда возвращалась посвежевшей, загорелой и абсолютно готовой к новым трудовым подвигам и великим открытиям.

        Одно из таких открытий случилось благодаря её профессиональной слабости к пляжному отдыху. В прошлую поездку, лениво греясь на тёплом песке под ласковый шёпот волн, Полина познакомилась с Димитром - симпатичным болгарским юношей. Пляжный флирт не растаял вместе с загаром: между молодыми людьми завязалась бурная, регулярная и очень романтичная переписка.
        Международный почтальон едва успевал носить пухлые конверты, пахнущие заграничным одеколоном. Димитр настойчиво приглашал её в гости к себе на родину. Он проявил себя как идеальный стратег: внимательно изучив все хобби Полины во время их пляжных разговоров, он бил точно в цель. Парень присылал ворох фотокарточек с прекрасными видами Софии, грамотно цитировал исторические факты о Балканском полуострове и завлекал рассказами о Пловдиве - древнейшем городе Европы, которому стукнуло аж шесть тысяч лет.
        Но окончательно Полина растаяла, когда Димитр завёл речь о своей семье. То, с каким священным трепетом он описывал родителей и привязанность к родному дому, подкупало круче любых заграничных дефицитов.
        Чтобы мечта стала реальностью, Димитр подошёл к делу со всей балканской ответственностью и оформил Полине официальный вызов. Для советского человека этот документ, заверенный иностранными властями, приравнивался к золотому ключику от потайной двери. Поскольку постоянных отношений на родине у Полины не наблюдалось, она с удовольствием приняла этот вызов - и в прямом, и в переносном смысле. Решение, конечно, по строгим меркам тех лет было отчаянным и смелым - поехать в одиночку в гости к иностранцу! Но молодость, как известно, берёт своё. Тщательно изучив в путеводителях всё о Болгарии, Полина упаковала чемодан и отправилась навстречу балканским приключениям...

        Настал тот долгожданный день, когда Полина с чувством глубокого превосходства над пассажирами плацкарта "Москва - Адлер" шагнула на трап самолёта. Несколько часов полёта, лёгкий гул в ушах - и вуаля! Её уже встречает гостеприимная болгарская земля в лице романтического героя из писем.
        Правда, при ближайшем рассмотрении герой оказался несколько... компактнее, чем рисовался в девичьих воспоминаниях. Полина, конечно, видела Димитра на пляже, но за месяцы бурной переписки его образ в её голове явно претерпел серьёзную романтическую эволюцию. К тому же у кромки прибоя они оба стояли босиком на мокром песке, а сегодня Полина прибыла "при всём параде" - на элегантных каблуках и с высокой причёской. На фоне этого триумфа советской моды Димитр внезапно оказался коренастым парнем с крепкими, плечистыми пропорциями и совершенно "деревенскими замашками".
        Понятие "галантность" в его личный путеводитель, похоже, вообще не входило: руку даме он не подал, вперёд вежливо не пропустил и даже банального букета роз или хотя бы скромных гвоздик для приличия не преподнёс. Весь его вид излучал первозданную простоту и практичность. Вместо ожидаемых романтических приветствий Димитр с ходу выдал суровый план действий:
        - Прямо сейчас едем ко мне домой, там нас уже ждут папа, мама и братья!

        От такого кавалерийского напора Полина слегка озадачилась. В воздухе вместо обещанного флёра заграничной романтики отчётливо запахло суровыми семейно-бытовыми отношениями, причём в промышленных масштабах.
        Впрочем, дорожная усталость взяла своё - Полине отчаянно хотелось пообедать, смыть с себя "пыль" перелёта и банально сориентироваться на местности.   
        Подумав, что первое впечатление бывает обманчивым, она мужественно приняла предложение и отчаянно отдалась на волю судьбы. О чём, надо признать, забегая вперёд, в самом скором времени горько и неоднократно пожалела.
        Оказалось, что родовое гнездо знатока шеститысячелетней истории Пловдива располагалось в глубокой сельской местности. Вместо изящной виллы со средиземноморским шиком Полину встретил монументальный дом с таким приусадебным хозяйством, которому позавидовал бы передовой советский колхоз. Навстречу элитному работнику зарубежного туризма с победным кряканьем высыпали гуси и утки, где-то на заднем плане басовито хрюкали свиньи, а из хлева раздавалось оптимистичное мычание подрастающего бычка.
        Полина замерла и насторожилась, как опытный разведчик в тылу врага. Впрочем, сам Димитр, совершенно не замечая культурного шока своей советской пассии, продолжал общаться с ней с такой простотой и непосредственностью, будто они вместе провели детство на этой самой ферме. Он бодро приобнял Полину за плечи и повёл знакомить со всем своим многочисленным кланом, который уже выстроился на крыльце в ожидании городской красавицы.

        ... За столом, вопреки ожиданиям о шумных балканских застольях, царил суровый культ еды. Члены клана Димитра общались междоуровневыми кивками и орудовали ложками с такой скоростью, словно участвовали в скоростной уборке урожая.
        Первым номером программы шёл знаменитый суп "таратор". Полина с удивлением опознала в нём генетически модифицированную советскую окрошку: только вместо кваса - кислая простокваша, зато огурцов, чеснока и укропа туда накрошили столько, будто планировали отпугивать вампиров в радиусе километра. А завершали эту леденящую душу композицию плавающие между зеленью настоящие куски льда.
        Дальше начался парад тяжёлой артиллерии. На стол с грохотом водрузили тушёные бобы с жирной свининой, которую Полина не выносила ещё со времён детсадовских котлет. Следом прибыли миниатюрные голубцы из виноградных листьев, начинённые термоядерной смесью всё той же свинины и пахучей баранины - от этого шедевра кулинарии девушка дипломатично отказалась сразу.
        Но гастрономический геноцид на этом не закончился. Стол ломился от местных разносолов с загадочными названиями "гювеч", "каварма" и "сач". На поверку все они оказались вариациями на тему "залей картошку свиным жиром, луком и перцем, а потом запеки до состояния пищевой комы".
        В этот момент измученный элитный специалист по туризму готова была отдать  комсомольский билет за банальную итальянскую пиццу или хотя бы за тарелочку родных, нежно любимых пельмешек - аккуратных, нежирных и пахнущих домашним уютом.
       
        Не выдержав натиска балканского холестерина, Полина решила взять реванш и продемонстрировать этой кулинарной глубинке, что такое настоящая цивилизация. На следующий день, закатав рукава, она совершила трудовой подвиг: самоотверженно налепила целую гору пельменей на всю прожорливую ораву и сварила кастрюлю эталонного борща. Стол был накрыт с триумфальным блеском в глазах.
        Однако Полина жестоко просчиталась. Она наивно не учла, что на благословенной болгарской земле эти славянские изыски вызывают у местных примерно такой же энтузиазм, как сушёная саранча. Большая патриархальная семья смотрела на тарелки с борщом как на подозрительный химический раствор, а пельмени лениво ковыряли вилками с выражением глубокого экзистенциального страдания(заворачивать фарш в пресное тесто и варить его в воде для болгар - слишком скучный способ перевода продуктов).
        Оказалось, здесь не едят супы свёкольного цвета(болгары исторически не привыкли есть корнеплоды (особенно свёклу) в виде горячего супа. Свёклу они уважают, но в основном в печёном виде или в салатах), не лакомятся пышными плюшками, не едят дефицитную и так любимую Полиной "Докторскую" колбасу, которая кажется им безвкусной и слишком "химической" по текстуре. И даже чистый гранатовый сок считают какой-то экзотической микстурой. Гранат в Болгарии растёт, но делать из него чистый сок не принято - он слишком кислый и вяжущий для их вкуса.
        Разочарованию Полины не было предела: её гастрономическая миссия провалилась с треском, а кулинарные шедевры сиротливо стыли на столе.

        Финальный аккорд этой пасторальной драмы прозвучал через пару дней. Ранним утром, когда солнце ещё даже не думало согревать скалистые берега Болгарии, Димитр бесцеремонно растолкал спящую Полину.

        - Послушай, - бодро заявил романтический герой из писем, - родители уехали в город, мы с братьями страшно заняты на поле. Сходи, пожалуйста, дай еду свиньям.

         В этот момент Полина испытала глубочайший культурный и идеологический шок. В её голове со свистом пронеслись все открытки с шеститысячелетним Пловдивом, лекции по истории Балкан и ласковые средиземноморские волны... Реальность с размаху ударила её корытом с помоями. Оказывается, заграничный принц искал вовсе не музу для романтических прогулок под луной, а бесплатную, дипломированную птичницу-свинарку с навыками клининга огромного двухэтажного особняка.
         У Полины мгновенно включился профессиональный инстинкт кризис-менеджера. Взглянув на свои шпильки и на Димитра, она ледяным тоном объявила, что немедленно переезжает в гостиницу Софии, где будет питаться исключительно тем, чем пожелает её израненная душа.
         Димитр искренне, по-деревенски обиделся и выдал убойный аргумент:

        - Вообще-то я ищу себе серьёзную жену для хозяйства, а не фифу для развлечений!

         Такой трактовки "семейных уз" Полина пережить не могла. Поняв, что её средиземноморская сказка лёгким движением руки превращается в колхоз "Красный свиновод", она с невероятно лёгким сердцем собрала чемодан. Оставив Димитра наедине с его голодными свиньями, братьями и древней историей, Полина упорхнула в Софию. Там, среди столичных музеев, уютных кафе и архитектурных красот, она великолепно провела остаток отпуска. А гражданин Димитр навсегда остался в её памяти как самый курьёзный и поучительный экспонат в её богатой туристической практике.

         ЭПИЛОГ: Ровно через год Полина окончательно реабилитировалась в глазах общества, сменив статус заграничной невесты на почётное звание законной супруги надёжного русского парня. Решив не мелочиться, судьба с ходу выдала бывшему специалисту по туризму двойной суперприз - очаровательных двойняшек.
         С тех пор её самым элитным, круглогодичным и любимым курортом стала родная дача. Оказалось, что созерцать каньоны можно и на ближайшем песчаном карьере, роль средиземноморского шика прекрасно исполняли ласковые волны надувного бассейна, а пешеходные прогулки с коляской-двойняшкой по пересечённой местности дачного посёлка сжигали калории круче любых альпийских маршрутов.
         Полина с удовольствием лепила пельмени и варила борщи, которые муж и дети уплетали с космической скоростью, и с улыбкой вспоминала свои прошлые международные драмы.
         Профессиональный опыт Полины наконец-то обрёл высшую мудрость. Зная не понаслышке все плюсы и минусы мирового сервиса, она сделала потрясающий и железобетонный вывод: хорошо везде, где нас нет! А там, где мы есть, - ещё лучше, особенно если рядом любимые люди, на столе дымится домашний борщ, а из хозяйства - максимум соседский кот на заборе, которого точно не надо кормить в пять утра.