Резонёрка. Повесть

О праведник! о мой отец державный!
Воззри с небес на слезы верных слуг…
А.С. Пушкин
«Посмотреть, что она! Ушла, гордое создание! Что жалеть, она не любила меня, иначе бы не ушла… Она резонерка!..» — думал он, сидя на плетне.
Гончаров И. А., Обрыв.

Путешествие по южному Кавказу.

Резонёрка.

Повесть.

 Колхидская низменность благоухала. Недалеко находилась буйная река Риони, берущая свои воды с ледника Эдена. Низменность славится богатой разнообразной фауной и флорой. Её постоянно посещают даже египетские цапли, которые славятся неописуемой красотой и грацией. Я не торопился, решил обойти эти сказочные места, слиться с духом родной земли, вдыхать тонкий аромат лугов и полей, их душистый, приятный запах. Гора Шхара курилась – выделяя туманную дымку. Потом решил подняться на невысокие лесистые холмы горы Шхара, и руками потрогать растущее в горах редкое железное дерево, вечнозеленый кустарник самшит, посмотреть плоды гирканского инжира.Небольшой город Самтредиа,где жили и наслаждались жизнью потомки зажиточных дворян, которые обосновались здесь ещё со времён изгнания персов.
 
  Роман рассказывал Диане, как на него покушались и он, этот каторжник недавно был найдён.
- И Вы станете его убивать, следуя устоявшимся диким обычаям, да? Убийство человека преступление перед Богом, и его смерть не принесёт Вам облегчения, - слегка нервничая, тихо произнесла Диана.
- Я хочу спросить у Вас совета, а Вы начинаете чинить надо мной «мидасов суд», по крайней мере, это несправедливо. Диана поняла, что ей следует использовать случай, который выдался, и поставить на место этого красавца - великана, дать ему понять, что она впредь не намерена терпеть его злобные выходки в свой адрес, и смело, неожиданно для себя, решила дерзнуть.

- Роман, у Вас, случайно, не врожденная мизантропия? Если нет, тогда Вы приобрели эти недобрые черты, которые и сделали Вас мизантропом. Откуда такая ненависть  к людям, а? Может это результат личного невосприятия счастья, любви, которые, по Вашей же вине, обошли Вас стороной? Неудача, как злоба, вкралась в душу и как  шашель источает её изнутри, и я не уверена в том, что Вам удастся избавиться от этого недуга. Да, да, именно недуга, и этот недуг превратился в злого духа и для обитания выбрал Вашу душу и не дает покоя, продолжает  мстить Вам, и эта анафема будет преследовать Вас всюду, как дух мщения. Открой душу мне, Роман, тебе легче станет, ведь ты не какой-то ирод,- неожиданно переходя на «ты», продолжила она, - а умный, образованный человек, и если ты хочешь, я избавлю тебя от этих зловредных свойств души и навсегда их изгоню. Не исключено, что ты когда-то по отношению к кому-то совершил злодейство, и оно вернулось, как бумеранг, витает над тобой, - боясь, что он не даст ей договорить, скороговоркой выговорила Диана. Он от услышанных слов пришел в негодование и, налив себе еще коньяка, залпом выпил.

- Опять этот дух мщения, - печально произнес Роман. Я не думал, что в моем доме, помимо гувернантки, появилась еще целительница душ - Аирмед.  Ведь я достаточно настрадался, чтобы он, этот Ваш дух, как Вы называете его, оставил меня, или будет изводить, пока не низвергнет меня в тартар? Может, Вас следует бить «гамлетовской флейтой», а? Вот ключи от сейфа, который в стене за большой картиной «Святое семейство» Рембрандта, правда, она удачная копия, там деньги, драгоценности. Этот холодный таинственный блеск золота и драгоценных камней завораживает и сияет, очаровывая губительным колдовским светом. Лишь бы это богатство не имело силы ворожбы, заклятия и не приворожила порчу на мою семью, тут и документы,- и, недоумевая, Роман, следом за гувернанткой, вошел в комнату сына Саши, который славился красотой, как Гиас, где Диана села на диван и, закрыв лицо платком, тихо заплакала. Подошла няня Саши и увела его, чтобы покормить ужином.

- Если я Вас обидел, прошу меня простить, - устало произнес Роман, - и поверьте, я вовсе не стою Ваших слёз, и я не мизантроп и не ренегат, тем более, не ирод, как Вы изволили выразиться, впрочем, если Вы так думаете, я это принимаю, значит, других достоинств во мне Вам не удалось разглядеть, но я все-таки не ренегат.

Приказчик Олег допрашивал каторжника, который ранил Романа.

- Узнаешь свою гильзу и пыж от дробовика, из которого стрелял в лесу в Севони, у соколиной скалы? Перед тобой хозяин этих земельных угодий, дворянин, потомок древних феодалов, которому ты беспричинно, подло, как трус, выстрелил в спину и  чуть не убил. Ну, что, вспомнил? - с бешеной яростью начал приказчик Олег, - ударяя каторжника в плечо прикладом карабина.

- Мы пришли сюда не флиртом заниматься, выносите его на улицу, увезем его к соколиной скале, насколько мне помнится, там была глубокая музга - впадина, заполненная водой, и пусть он там найдет вечный покой, да простит нас сам всевышний, - сердито приказал Роман. Рассеивался утренний предрассветный полумрак, и путникам следовало бы поторопиться. Всадники так же бесшумно покинули долину, лесник, сопровождающий горцев, по приказу Олега, покинул их и отправился на охрану леса. Огромная впадина между выступами скал, почти наполненная водой, зловеще хранила молчание, иногда, лишь слегка колеблясь, напоминала о себе. Было очень удивительно, что в пути следования каторжник не издавал никакого звука, и, когда у впадины вытащили кляп из его рта, он, вопреки ожиданиям, не взмолился о пощаде и молча ожидал своего конца. Но Роман не был бы великим потомком древних феодалов, если допустил бы это холоднокровное убийство каторжника, хотя тот покушался на его жизнь.
- Не знаю, в каких преступлениях ты ещё грешен, но ты мужественный человек - это бесспорно, - садясь на краешек камня, сказал Роман. Мы отличаемся тем, что у нас разные нравственные устои и моральные нормы, поэтому я прощаю тебя и отпускаю на все четыре стороны, только подальше от этих мест, и если, ты попадешься в руки моих людей, то они тебя убьют, можешь меня не благодарить, - мрачно произнес он и отвернулся в сторону гор. Когда каторжник был развязан и отпущен, он тут же, не мешкая, растворился в утреннем тумане, никто из горцев  не проронил даже ни слова.

Вернувшись, Роман, подошёл Диане, поцеловав ей руку, поднял Сашу, сильно прижимая его к себе. Диана восхищалась атлетическим телосложением и гигантским ростом Романа, мысленно сравнивая его с Атлантом, держащим небосвод. Интересно было бы знать, кому доверяет держать небосвод этот титан, когда амурится с женщинами, - смеясь над своей глупой шуткой, подумала Диана. На его спине отчетливо были видны следы пулевых ранений и широкий синий рубец, оставленный шашкой, а под правой лопаткой - свежая зарубцевавшийся рана от дробовика беглого каторжника, о котором он ей попытался рассказать.

- Вроде, недавно расстались, и все же, Диана, Вы за эти два дня заметно похорошели, горы, тут ничего не поделаешь. Как Саша? Вы что-то мрачно смотритесь, будто недавно прочли сцену, как этот мерзавец Яго подбрасывает платок этому мавру - глупцу, нет? Тогда, должно быть, есть другие, более весомые причины, да? - улыбаясь, шутя, произнес Роман.
- Диана, пока жарится кебав, томится бозбаш, давайте, спустимся к реке и искупнемся, идёт?
- Идёт, Роман, - грустно ответила Диана, - Теперь весь вечер будет доставать меня этот вредоносный. Главное, какой пытливый ум, который все извращает - смысл слов и, естественно, истину.
Приказчик Олег, прямо на лужайке постелил огромный узорчатый достархан и начал укладывать посуду и продукты. Наконец все было готово, и Роман, обращаясь, Диане, с едва удерживаемой, но искусно замаскированной едкой иронией, начал.
- Диана, щас подойдут ещё прекрасные жрицы, и не осмелитесь ли Вы взять на себя роль вакханки и разрешить нам начать эту вакханалию? Или Вы будете ждать Диониса? Наступила тишина, но Диана быстро нашлась.
- Только при одном условии, что по окончании пиршества мы с Вами вдвоем предадимся разгульным оргиям, и я при этом буду беззастенчиво проявлять свою похоть и сладострастие, идёт? При этом клянусь всеми тайнами лобзания,что я готова утолить Вашу жажду.

- Идёт, а последствия Вас не пугает? "Из-за Гекубы! Что ему Гекуба,
Что он Гекубе, чтоб о ней рыдать?"Тогда Вы будете сопровождать меня всюду, как жрица Вакха, идёт? Олег, напомни, как там у Катулла?
«Дай же тысячу сто мне поцелуев,
Снова тысячу дай и снова сотню... Снова тысячу дай и снова сотню, И до тысячи вновь и снова до ста, А когда мы дойдем до многих тысяч, перепутаем счет, чтоб мы не знали...» загадочно глядя на гувернантку, на латыни цитировал Роман.
Все были потрясены стихами Катулла при декламации Романа. Молча выпили.

- И ты это тоже, наверняка, помнишь, но я в разнобой, - сказал Но Роман был в ударе и пафосно продолжал:
Кто б стал терпеть судьбы насмешки и обиды,
Мы заглушим все эти муки сердца.
Прелестная Офелия! О, Нимфа!
Грехи мои в молитвах помяни, - обращая свой взор к Диане, произнёс Роман.
Диана настолько была заворожена происходящим, что, не отрывая взгляда, долго и в упор смотрела на этого великана, как на пришельца. Роман не торопясь подошел к Диане и собственноручно налил коньяка в её хрустальную рюмку.
- Это всего на всего шутка, шалости разума и его неуместные выходки."Плачь, Венера, и вы, Утехи, плачьте!Слаще мёда он был и знал хозяйку...", - как бы, между прочим, пожимая плечами, продолжил он. Наверняка Вы почитаете О. Хайяма и, особенно, Вам нравятся его рубаи, которые содержат гедонизм, вольнодумство, и не станете же отрицать, что и Вы, тоже, всегда стремитесь к наслаждениям, желая избегать всякого рода страданий, не так ли? «Где же истина? мы появились из капли. Станем - прахом,вот смысл этой сказки». И тут Вы не находите истину! Пожалуй, вы не  станете жить аскетической жизнью, так? Она не ответила, он видел, что своими шутками причинил ей обиду, и она готова была разрыдаться. Он поклонился ей, взяв Сашу за руку, повел в сторону леса.

- Я тебе покажу вековые дубы, многовековые чинары - так называется дерево, еще его называют восточным платаном. Вот рядом растет дерево - куст мушмула, у него очень сладкие плоды, похожие на грушу. Саша, посмотри, какая красота кругом, и мы с тобой являемся частицей этой девственной природы, да ты прислушивайся к этой тишине, неустанному птичьему гомону, услаждающему слух, - говорил он сыну, уводя его дальше в лес. Услышал шорох и треск, кто-то наступил на сухую веточку, оглянувшись, увидел  идущую позади Диану.
- У Вас сегодня превосходное настроение, напоминающее эйфорию обезумевшей толпы после жертвоприношения. Вы же сегодня в предрассветные часы, как это делали ацтеки, принесли в жертву бедного беглого каторжника, душу, которого принимает паромщик Харон на берегу Стикса, - поправляя воротник Саше, с сарказмом сказала она.
- Вы, как всегда, необъективны ко мне, и почему этот беглец, в Вашем воображении, витает, как бедный? Он беспричинно стрелял мне в спину и чуть не убил последнего потомка древних феодалов, тем самым положил бы конец существованию древнего рода, и Вы это поощряете? Но спешу обрадовать Вас, что он жив, и именно мною был отпущен на свободу, а то его ждала музга - впадина между скалами. Неужели Вы допустили мысли, что я способен причинить кому-то зло? Как плохо Вы меня знаете, и должно быть, Вам стыдно, и здесь уместно было бы - О стыд, где ты? Прав был Ницше: стыд, стыд, стыд - вот история человека. Вы, вероятно, получаете огромное удовольствие от прочитанной дешевой безвкусной литературы или рассказов очевидцев, где честь, достоинство подвергается поруганью, и тупицами извращаются. Гамлетизм. Почему Вам нравится, когда Вас постоянно бьют гамлетовской флейтой, Вам не доступен «эзопов язык» и его иносказание? Вы мне нравитесь, это, правда и без лести, и мне просто интересно, что бы Вы сделали с этим беглецом за его преступное деяние, за неугодный богу поступок, окажись Вы на моём месте, можете не отвечать, - устало ответил он, садясь на большой пенёк.
Эта гордячка не умела извиняться, то, что она услышала, потрясло её, и не много ли за вечер таких умопомрачительных открытий? А какой интеллект, какой разнообразный, таинственный, богатый внутренний мир у этого титана, сколько противоположных течений, разве я смогу разобраться в этом - в его мире? И тысячу раз прав, упрекая меня гамлетовской флейтой, когда я совершенно не знаю его внутренний мир. Однозначно - я с этим не исправлюсь. Они молча шли к домику, вакханалия набирала силу. Он решил больше к ней не приставать и, взяв на руки Сашу, присел рядом с приказчиком Олегом на скамеечку, налил полную серебряную чашу коньяка и залпом выпил. Вскоре вернулись рыбаки, они несли полный живорыбный садок с кутумом, карпами. Олег вырыл неглубокую яму, всю очищенную рыбу плотно уложил в чугунный казан, закрыв крышкой, опустил в яму. Все привстали и с любопытством смотрели за его работой, пожалуй, многие не понимали, что же он хочет. Затем он, засыпал яму землей, и начали сверху класть дрова. Огонь быстро охватил сушняк над ямой и начал разрастаться.

- Через час рыба в собственном соку будет готова, и тот, кто попробует её, вкус никогда не забудет, это уж точно, - гордо сказал он. День начал вечереть, зажгли лампы, свечи, а горящий костер над ямой, где томилась рыба, ярко освещал все вокруг. Остаток вечера Роман провёл в молчании, и постоянно за ним наблюдающая Диана, замечала перемену в его настроении - он стал  мрачным, каким-то угрюмым и перестал шутить. Да конечно, она была не права, когда сказала об этом каторжнике, ведь она не знала же, что он его отпустил. Боже мой, какой благородный, высоконравственный поступок, вот что значит принадлежать знатному роду и отличаться высокими моральными качествами. Вот это уже на генном уровне, все это приобрести нельзя, ибо, эти качества заложены в нашей природе - или есть, или нет, зародыш - носитель, который и формирует свойства организма - он же его генотип. Конечно, она незаслуженно унизила его, и еще приперла сюда жертвоприношение ацтеков, принимая его, ничуть ли не за вандала, варвара. Боже мой, какой стыд, невежество и самодурство. Ох, как он был прав тогда, когда мои слова и оценки в его адрес назвал «мидасов суд», то есть - невежеством. Приказчик Олег, вытирая слезы, старательно выгребал угольки, еще горящие, из ямы, где стоял казанок с рыбой, и он торжественно ждал, когда все подойдут ближе к нему. Едва стоило открыть крышку казанка, как аромат тушеной рыбы мгновенно распространился вокруг. Все, окружив Олега, держа в руках блюдо, молящими просьбами желали отведать это таинственное кушанье. Целый кутум достался и Диане, и она направилась в сторону скамеечки, где сидел Роман, который оставался безучастным к происходящему событию. На предложение Дианы отведать рыбу, тот наотрез отказался, отрицательно мотая головой. Женщины и Саша заняли самую большую комнату для отдыха, Олег расположился у фаэтонов, где привязанные лошади фыркая с хрустом поглощали фураж.

Роман на берегу увидел мелькнувшую тень, которая спускалась вниз к воде. Он отошел от берега и встал за широким дубом, пристально наблюдая за движением тени. Это была Диана, и она явно кого-то искала.

- Вот и долгожданная «тень отца Гамлета», - тихо произнес он, выйдя из-за дуба. Вы малость опоздали, тут такой потешный концерт был, просто восхищение. Подождем, он, немного отдохнув, снова начнет. Диану лихорадило, то ли от вечерней прохлады, то ли от язвительных насмешек Романа.
- Да Вы совсем дрожите, так недолго и заболеть,- укоризненно сказал он, протягивая ей чашу с коньяком. Тут и кузнечик «скрипач» долго не заставил себя ждать и затянул длинную грустную мелодию.
- Вот и наш музыкант, отдохнувший, снова начал свой концерт, - выпив коньяка, произнес Роман. Вам непеременно хочется снова начать дискутировать со мной, вступать в полемику и уверяю Вас, это "сизифов труд", заранее проигрышный вариант, и это снова Вас огорчит и, наконец, Вы начнете меня ненавидеть. Вдруг, он при лунном свете отчетливо увидел её слезы - она плакала. Он подошел к ней, обняв, прижал её голову к своей груди.
- Поверьте, я не стою Ваших слез, я циник - презрительный, до наглости, тип, и моя судьба, должно быть, Вам напоминает трагическую судьбу молодого русского поэта Лермонтова:
«уж не жду от жизни ничего я,
и не жаль мне прошлого ничуть:
я ищу свободу и покоя!
я б хотел забыться и заснуть!»  - Я помню, когда это произошло, этот излом - крутой поворот в моей жизни, и я сломался с треском, как многовековый старый дуб, который не выдержал натиск случайно налетавшего шквального ветра, сопровождаемого грозой. Я не хочу снова оказаться в плену своих иллюзий и быть обманутым. Хватит об этом, уже поздно, и пойдемте спать, - устало произнес он и направился в сторону тропинки.

- Я не смогу с Вами ужиться и противостоять Вам, поэтому я завтра же уезжаю, - вдогонку выкрикнула она. Он, не поворачиваясь, спокойно ответил,- и уезжайте! Диана была потрясена его внезапным отъездом и, ни на кого не обращая внимания, ухватываясь за стремя, крикнула:
- Молю тебя, не уезжай, - но жестко пришпоренный конь, резко выскочил на знакомую дорогу и помчался галопом. И тут он вспомнил грустные строки молодого Лермонтова:

В толпе друг друга мы узнали,
Сошлись и разойдемся вновь.
Была без радостей любовь,
Разлука будет без печали.

Прав был Гамлет: Что ему Гекуба, что он Гекубе, чтоб о ней рыдать. Нет прекрасной поверхности без ужасной глубины - красивое - восхищает, но истинно прекрасное - подавляет, то похоже на него, утверждал уважаемый Ницше...


Май, 2026г.     м.м.Б.